BTC: 60091 USD
ETH: 4013 USD
BCH: 612 USD
LTC: 190 USD
DASH: 205 USD
Перейти к содержанию


Doctor_M

Новичок
  • Публикаций

    8
  • Зарегистрирован

  • Посещение

2 Подписчика

Информация о Doctor_M

  • Звание
    Rank №1

Посетители профиля

401 просмотр профиля
  1. Куземко Владимир Валерьянович. НЕКОТОРЫЕ НЮАНСЫ ОПЕРАТИВНОГО ИСКУССТВА. Из записок районного опера. Часть первая. Насилие. Часть вторая. Агентура. Часть третья. Свидетели. Часть четвёртая. Подозреваемые. Часть пятая. Явка с повинной. Часть шестая. Тайны следствия. Я В К А С П О В И Н Н О Й . 1. СОЗНАЕТСЯ – СЯДЕТ… Как ни высмеивала перестроечная пресса слова Вышинского: «Признание – царица доказательств!», но на сегодняшней практике так оно и есть. В ряде случаев ситуация такова: сознается «клиент» в своей вине, начнёт сотрудничать со следствием, покажет на воспроизведении весь процесс совершения преступления, укажет места, куда спрятал орудия преступления и добычу, либо же назовёт лиц, кому он её сбыл, и – сядет в тюрьму. А не признается – ввиду отсутствия серьёзных улик и доказательств его придётся отпустить на свободу. То есть нам, операм и следователю (если уже есть возбуждённое дело), предстоит убедить человека д о б р о в о л ь н о сесть за решётку. Как вы понимаете, сделать это нелегко, потому что, как ни странно, лишаться воли никто не хочет… Вы скажете: «Ну так ищите улики и доказательства!» Так в том-то и перец, что в ряде случаев их нет и быть не может… Не понимаете?.. Тогда вот конкретный пример для наглядности… Вечером напротив арки 34-го дома по улице братьев Гримм некто в куртке и кроссовках остановил спешащую домой 17-летнюю гражданочку Смитлицкую, и, прижав к её нежному горлышку грубую сталь клинка, потребовал отдать ему самое дорогое… Нет, не её незапятнанную совесть имел он в виду, не девичью честь, не паспорт полноправного гражданина своего Отечества, совсем другое – он грубо сорвал с её пальчика золотое колечко, и вынул из ушей маленькие золотые серёжки. Почему при этом ещё и не изнасиловал он юную красотку – гадать не берусь, но думаю, что обидел он её этим крепко. И когда грудасто-задастая деваха примчалась в райотдел с заявою на грабителя, то мотив жалобы на уклонившегося от ударного траха негодяя отчётливо чудился если не в самих словах, то – в интонации… (Предполагаю, что злодей решил таким образом её лишний раз унизить, дескать: мне настолько плевать на тебя, что даже не буду тебя иметь!). Молоденьких, симпатичных и обиженных криминалами девушек в угрозыске любят. Не стали мы мурыжить заяву Смитлицкой, а наоборот, подсуетились, притащили и положили перед нею на стол несколько альбомов с фотографиями проживающих в нашем районе ранее судимых лиц, и – о, радость! - среди прочих харь, морд и рыл одно она смогла опознать как принадлежащее своему обидчику – им оказался Петренко Эрнест Николаевич, 28 лет, успевший уже в свои нестарые годы совершить две ходки в «зону» за « тяжкие телесные» и «разбой». Схватили орлы – опера Эрнеста Николаевича (в просторечии он отзывался на кличку «Гиря») за жабры на адресе у его сожительницы Верки Тарасовой, кличка «Колумбина», и поволокли на о ч н я к с пострадавшей. «Он это, точно! Узнала я его!» - радостно ткнула пальцем жертва гопа, по наивности своей убеждённая, что одних её слов вполне хватит, чтобы бандита немедля осудили на вечную каторгу, с предварительным отпиливанием его гениталий тупой ножовкой. Но увы, и к её, и к нашему огорчению слова Смитлицкой – это всего лишь её слова, которым гражданин Петренко противопоставил свои, не менее убедительные: «Знать не знаю эту соску, вижу впервые в жизни, никогда её не грабил, и вообще – давно уж завязал с уголовным прошлым… А что нигде не работаю – так то временно, завтра же собирался идти в ЖЭК, устраиваться дворником…» Уличающих Гирю и подтверждающих слова пострадавшей свидетелей – нет, описанного ею «стального клинка» при обыске у задержанного не нашли, золотишко он наверняка уже успел толкнуть на рынке какому-нибудь «неустановленному лицу», на вопрос же: «Чем занимался в момент совершения преступления?» - Гиря отвечал спокойно и веско: «Был дома, Колумбину раком ставил!», - не подкопаешься!.. Если заглянуть в Уголовно-Процессуальный Кодекс, то отсутствие доказательств вины подозреваемого является вернейшим доказательством его невиновности, это – аксиома. Так что по всем правилам и инструкциям если в течении 3-х суток не заявит сам гражданин Петренко под протокол: «Именно я совершил этот позорный поступок, подняв руку на безопасность и личное имущество беззащитной девушки, и потому решительно требую наказать меня по всей строгости наших самых гуманных в мире законов, с учётом ранее уже имеющихся у меня судимостей!», то следует тогда отпускать его на свободу, с обязательными извинениями, расшаркиванием ножкой и услужливым распахиванием перед ним дверьми на прощание… А что трепещущая упругим бюстом гражданочка Смитлицкая продолжает настаивать на своём опознании охальника, так она запросто могла и обознаться, а то и просто врёт… Проиграла р ы ж ь ё кому-то в карты, подарила какому-нибудь очередному Казанове, или же доверчиво отдала «на минутку» цыганкам на улице, и не решилась признаться в том родителям, вот и сочинила версию об «ограблении».А фотогеничная физиономия Эрнеста Николаевича в альбоме на роль гопника приглянулась ей больше всего, так она его и «опознала»… Это – с точки зрения закона. Мы же, опера, со своей точки ясно видели, что он это, Гиря, с девки золото содрал, и посадить его нужно обязательно, - больно уж человечишко гнилой… при следующем «гопе» такой запросто может и ножиком по горлу полоснуть, чтоб его уж никто не смог опознать… И тот труп будет уже на нашей оперской совести!.. Легко осуждать кого-то со стороны, пока сам не окажешься в такой же ситуации, и не увидишь её изнутри. «Лучше выпустить десять виновных, чем напрасно осудить одного невиновного!» - наверняка не раз это слышали, верно?.. Так вот, двумя руками подписался бы под этой бодягой, не знай твёрдо, что эти самые «десять виновных», отпущенные на свободу, будут и дальше воровать, грабить, насиловать и убивать тех самых «невиновных», во имя защиты интересов которых их-де и отпустили. Так что на самом деле вопрос стоит так: или я кину за решётку, помимо десяти настоящих злодеев, и одного честного человека, или же несколько десятков этих самых честных людей будет обворовано, ограблено, изнасиловано и убито отпущенными мною за «недоказанностью» мерзавцами… Ваш выбор?.. Мне скажут: «Наказываться должны ВСЕ виновные, но – в строгом соответствии с законом!» Звучит убедительно, но это именно - «звучит». За этими красивыми словесами стоит слабость законов и, зачастую, бессилие их защитников. Мы не можем, просто не в состоянии наказать не то что «всех» преступников (это – недостижимый идеал для любой страны), но и хотя бы покарать достаточно большую, с точки зрения общества, часть криминала, не нарушая при этом повседневно и повсеместно те или иные из наших законов и норм морали… Подчёркиваю: речь идёт лишь о тех случаях, когда опер абсолютно убеждён (если не на 100, то как минимум на 98%) в виновности «клиента», но не в состоянии доказать её законными и высокоморальными способами, и тогда выбор невелик: или нейтрализовать бандита л ю б ы м и способами, включая анти-законные и аморальные, либо молча позволить ему и дальше лишать людей их имущества, здоровья и жизни… …Итак, трое суток, целых 72 часа имеются у меня для того, чтобы побудить Гирю к «чистосердечному раскаянию» и «явке с повинной». 2. РАБОТА С МОЛОДЫМ. Никакого труда не составляла бы работа с Петренко, будь он «первоходочником», доверчиво – наивным молодняком, не имеющим никакого опыта общения с ментами. Широко улыбнувшись ему как брату - единоутробнику, настежь распахнул бы перед ним свою гостеприимную душу, и увидел бы он тогда бьющееся в моей груди доброжелательное и горячо любящее Гирю сердце, не ведающее фальши и не умеющее врать!.. Мёдом потек бы мой голос: «При любом раскладе сядешь, Эрнестик, так что в полнейшей ты безнадёге… Смитлицкая тебя опознала сто пудово, и ещё куча свидетелей сыскалась… потом устрою очную ставку… Но если сейчас раскаешься ты от чистого сердца, если с самого начала следствия проявишь сознательность и желание как-то загладить свою вину перед правосудием, то разве ж мы не пойдём навстречу твоему столь понятному желанию остаться на свободе?!. У адвоката появятся железные аргументы в твою защиту, сам прокурор выскажет просьбу ограничиться в отношении тебя, хорошего и пригожего, исключительно «условным» сроком заключения, а судьи – они , нелюди?!. Нет, и они снисходительны к тем, кто вовремя повинился и раскаялся… Блин, да «трёшник» с откладыванием исполнения приговора на два года - это самое худшее, что при таком раскладе с тобою может случиться!.. Но даже если произойдёт что-то небывалое, то и тогда - отделаешься годом-двумя «общего режима»… И отсидишь их нормально, без эксцессов, администрация тебя в обиду не даст, «правильного» зека всегда есть кому защитить… Пролетит срок птичкой, не успеешь и глазом моргнуть… Ещё и поспособствуем тебе прямо из колонии поступить в какой-нибудь институт, будешь сидеть за решёткой и заочно учиться, чтобы время даром не пропадало, а на экзамены и зачёты тебя «автозак» возить будет… Но это - в том случае, если с нами ты, а не против нас, усекаешь?.. А если начнёшь в «несознанку» играть, корчить из себя «подпольщика в гестапо», короче – откажешься от чистосердечного сотрудничества со следствием, то мотать тебе срок всё равно придётся, больно уж влип ты… Но – не т а к о й срок, и не т а к… Не три на два, и даже не «полуторка» «общего» тебе светит, а все шесть с прицепом, да ещё и режим «усиленный», та ж понимаешь – это не санаторий… Унижать тебя станут, бить – каждодневно, спать - только у «параши», опидорастят обязательно, как закон… Заболеешь туберкулёзом, заразишься СПИДом, после освобождения (если доживёшь до него!) будешь гнить медленно и неотвратимо, чуя копошащихся в твоих гнойных ранах и язвах могильных червячков… М-да… Я тебя, Эрнест, не пугаю, не предупреждаю даже, ты и сам парень башковитый, всё и без меня прекрасно понимаешь… Нет, я только заранее тебе сочувствую, вот и всё… Ты ж клёвый пацан, зачем тебе - ЭТО?.. Дай «явку с повинной» - и спи спокойно, зная, что твоя судьба – в надёжных руках!..» Так внушал бы я ему, и он мне почти поверил бы, но - с примесью некоторой неуверенности в моей правоте, которую он бы и высказал тоненьким баритончиком, истекая соплями и слезами от жалостливости к себе, бесценному: «А вот сосед мой по камере, Пашка Медведев, другое говорит… Мол, не сознавайся ни в чём… Мол, это только за кражу, ежели она - первая и украденное возвращено, могут у с л о в н я к дать, а за вооружённый грабёж - загремишь минимум года на четыре, если сознаешься… А не сознаешься - может, как-нибудь со статьи и соскочишь…» Моему возмущению нет границ. «Он сказал тебе такую хреновину?!. « - переспросил бы насмешливо, громко захохотав в адрес сунувшего нос не в свои дела Пашки Медведева (позеленел бы от ужаса Пашка, услышав, что в моём хохоте для него персонально кроется). А потом как дважды два доказал бы я Гире, что закон – как флюгер, куда мы со следаком его повернём – туда и ветер дуть будет, это и ежу понятно, какие тут ещё могут быть сомнения?.. Подписывай «чистосердечные» - и гуляй на свободе с чистой совестью… Может, и не с завтрашнего утра, но назавтра после суда – верняк! И всё равно не захотел бы ставить в моих бумаженциях свою подпись он, боясь подвоха…Сам – подлый, и от других подлянку ждёт, зараза!.. Но я – не навязчивый… Отлучился б тогда на пару часов («за сигаретами схожу, а ты пока с моим коллегой пообщайся!»)… …Свидевшись с парой сексотиков, и успев в пивнухе за углом оприходовать бокальчик пива с таранькой, возвратился бы в свой кабинет. Коллега, распарившись так, словно в бане побывал, с закатанными по локоть рукавами рубашки, в глазах – усталость и чувство исполненного долга, при моём появлении обрадовался бы: «О, наконец-то!.. Мне на обед пора…» И - убежал бы, успев шепнуть, что с меня – бутылка… Ну, это мы ещё посмотрим, чего он сумел добиться… Оглядываю притаившегося на табурете Эрнеста Николаевича… А чего у ребятёнка такие нынче гляделки выпученные?.. И на мордяхе - припухлость, словно бился головкой о что-то твёрдое, не оставляющее видимых следов… Участливо спрашиваю, что случилось, и тогда, испуганно понизив голос и поминутно оглядываясь на дверь, взахлёб сообщает мне Эрнест Николаевич вещь невероятную и неслыханную: только что в помещении уголовного розыска его - ПЫТАЛИ!!! Да-да, самым настоящим образом, как в фильмах о фашистах, и даже - ещё больнее… И не раз, не два, а много-много раз… Все два часа моего отсутствия делали Эрнестику такие бяки и буки, что и непонятно даже, как пережил это, бедняжечка… Я ахаю и охаю, из глаз растроганного моим сочувствием бедолаги на мою грудь подозрительно капает, я оттираю его слёзы выуженной из мусорной корзины замусоленной ветошью, и активно солидарствую с его гневной жаждой возмездия. Поведение моего коллеги и мне самому кажется неслыханным и непростительно-жестоким, - С чего бы это он так?.. Но тут же я припоминаю, что на прошлой неделе бандиты схватили и жестоко надругались над детьми, женой и тёщей моего товарища… Вот он, видимо, обозлённый зверствами криминала, слегка и того… переусердствовал!.. Да и вообще, осторожно развиваю я тему дальше, в милиции ведь не одни ангелы служат, не все здесь благовоспитанные джентльмены вроде меня, есть кадры и погрубее… И чтобы я в дальнейшем имел возможность всячески защищать Эрнеста Николаевича от их невоспитанности и невоздержанности (бандиты у слишком многих моих коллег вырезали семьи на корню, - Эрнест Николаевич ещё будет иметь возможность пообщаться лично с моими рвущимися отомстить криминалу корешами), то должен он помочь мне, доказать всем своим поведением: «Я – хороший, меня не надо зверски избивать, я и сам всё расскажу!» И услужливо подставляю я грудь под щёку разрыдавшегося от радости простофили, и сую ему в руку шариковую ручку, и подписывает он давно уже приготовленный мною протокол с уличающими его признаниями, сообщая заодно, где находится нож и награбленное… И - идёт в «зону» если и не на все «шесть с прицепом», то как минимум - на четыре полновесных годка изоляции от всех прелестей вольной жизни… Вот так по молодости и жёлторотости дурачки обычно и поднимают с пола свой первый срок. А покажи силу характера, сумей устоять перед всеми уговорами -через трое суток вышел бы на свободу!.. 3. РАБОТА С ОПЫТНЫМ.. Но, повторюсь, наш Гиря - учёный - крученый, все ходы-выходы знает, с ментовскими штучками знаком не понаслышке… Тюрьма научила его трём истинам: не верь, не бойся, не проси!.. Знает прекрасно Гиря, как важно уметь молчать, и насколько непоколебима его позиция, пока он в «чистосердечных» не запутается, и «сознанку» на свою шею наподобие пудового камня не повесит… Трудно такому рога обломать!.. …Но – можно!.. Даже и самый заматеревший рецидивист – это всего лишь обычный человек, зачастую не слишком умный, и даже обязательно не слишком умный, кто побашковитее – в университетах преподают, толковые книжки пишут, на худой конец в банках председательствуют, а не занимаются уличным г о п о м… Можно его р а з в е с т и, хоть и сложно… Но - и возможно, и нужно!.. У меня – куча преимуществ. Он - один, а нас, неугомонно-пытливых оперов - много, мы бодры и неутомимы, и после службы нас ждёт дома жена и сытый ужин… Он же – измотан непрерывными допросами, после которых - дожидается его вонючая камера, жрать же все трое суток ему и вовсе не дадут (в обезьяннике» кормить – не обязаны!) Он полностью зависит от меня, на какое-то время в каких-то границах я получаю полную власть над ним, и могу сделать ему ой как многое, в то время, как он мне - ничего… И, наконец, он сражается исключительно за свои шкурные интересы, за то, чтобы иметь возможность и дальше пить водку, трахать баб, грабить прохожих, а я - отстаиваю общественное благо и справедливость. Общество не хочет видеть Гирю ненаказанным, я же исполняю эту волю общества, и давлю на Гирю всеми имеющимися у меня способами… (Попутно, уточню, мои коллеги носятся по району, пытаясь таки сыскать и свидетелей, и покупателей р ы ж ь я, и описанный пострадавшей ножик с возможными на нём отпечатками пальцев, - одного ножа хватило б, чтобы навесить на ранее судимого Гирю срок за хранение холодного оружия, даже если от самого разбоя он и сумеет отвертеться. Но – ничего… Ни-че-го!..) И вот сидит бандит на табуретке передо мною, тикают часики на стенке, отсчитывая минуту за минуту отпущенные законом 72 часа, я дергаю одну за другой все ведущие к Гире ниточки, отслеживая его реакцию, игру его лицевых мускулов и особенности жестикуляции, пропускаю через своё сознание каждое произнесённое им слово, каждую его угаданную мною мысль, каждый взгляд, каждый вздох, каждый чих… Его задача – устоять, удержаться на своём железобетонном: «Ничего не знаю, ничего не делал, ничего не докажете!» Моя – вывести его из равновесия, побудить действовать, попытаться как-то сманеврировать и уточнить свою позицию, при этом рано или поздно он обязательно ошибётся, и тогда он – мой!.. Но – не раньше… …Я должен посадить его, я обязательно должен это сделать!.. Чувствуется в нём некая звериная сила и бесстрашие загнанного жизнью в угол волка, он - по-настоящему опасен, и из поединка со мною, удайся ему его выиграть, выйдет ещё более опасным и уверенным в собственной неуязвимости… Как опытный боец, начинаю я с морального прессинга. «Козёл, быдло, бляха траншейная, пидораст, гондон, курва, ты что сделал?!. Ты на кого руку поднял - на девчоночку, почти полу-ребёнка!. Весь райотдел возмущён!.. Придурок, неужто ты и в самом деле надеялся уйти от кары?!. Да мы тебя всем угрозыском квасить будем, кровью захаркаешь, падаль, мухомор гнилушный, манда беззубая, кранты тебе, амбец полнейший, ты понял, сучяра?!.» И так - часа два, пока голос не охрипнет. С обязательными пощёчинами, оплеухами, легкими и не очень лёгкими затрещинами, - так слова всегда звучат убедительней!.. Но на мои оскорбления он не реагирует, от моей пытливости лишь морщится, на вопросы отвечает монотонно одно и то же: «»Не знаю… Не делал… не докажете!..» Чего он ждёт - моей вспыльчивости и наделанных под горячую руку глупостей?.. Не дождётся, нервы у меня крепкие, шесть с половиной лет супружеской жизни - это ж даже не вуз, а аспирантура!.. Только что я вроде бы кипятился - и уж абсолютно спокоен, улыбчив, угощаю Гирю «Примой» из специально лежащей у меня в сейфе для этих целей пачки, мне такое курить - западло, а ему - сойдёт… Разговор теперь идёт совсем другой: «А ты ни-чё держишься, брателла, крепко на излом, я таких уважаю… И вообще – пацан нормальный… Но всё равно хана тебе, понял?.. «Червонец» автоматом схлопочешь…У девахи которую ты грабанул, отчим завотделом в райисполкоме работает, - власть!.. Так что дано указание навесить на тебя «делюгу» лет на десять, никак не меньше, и раньше срока не выйдешь, отсидишь полностью, за этим специально проследят… На волю выйдешь уж под сороковник, - седой, больной, никому не нужный… М-да!.. Конечно, есть шанс как-то договориться… Ты меня понимаешь?:.. Я ведь лично против тебя ничего не имею, в чём-то мы даже похожи, просто твоя профессия – грабить, моя - ловить грабителей… Слушай, сумей мы сейчас столковаться – и «разбой» я, так и быть, переквалифицировал бы на «грабёж», выкинем из дела про ножик твой… Ты меня понимаешь?.. Девку я уговорю изменить первоначальные показания, и от её дядьки – исполкомовца как-нибудь отбрехался бы… И тогда вместо «червонца» светит тебе жалкий «пятёрочник», это – точняк, гад буду, если не исполнится… Ё-моё, промелькнут года - глазом моргнуть не успеешь!.. Слушай… а хочешь, приличного бесплатного адвоката тебе сварганю?..» И в пылком желании поспособствовать Гире скостить себе срок хватаюсь я за телефонную трубку, и начинаю названивать в коллегию адвокатов, но по набираемому мною номеру почему-то всё время занято… Не сочувствует моим усилиям в его же пользу Гиря, не собирается подпустить к себе ближе расстояния пистолетного выстрела подобранного мною для него защитника, понимает: с т а к и м адвокатом чтоб «навечно» не сесть - надо уж совсем исхитриться… Да и не нужен ему вовсе защитник на занимаем им неприступном рубеже: «Не знаю… не участвовал… не докажете!» И вновь из добренького делаюсь я сердитым, без счета навешиваю оплеухи, надсадно капаю на психику… Кстати припомнилось, что не была Смитлицкая разнообразно оттрахана Гирей во все выемки и впадины, наседаю любопытствующее: «Слушай, а ты не импотент случайно?!. Может, у тебя нынче только на 9-летних пацанок и встаёт?.. Га-га-га!.. А как же Верку, любовницу свою, удовлетворяешь - языком, что ли?.. Фу, она же грязнуля, тебе не противно?.. Надо шепнуть пацанам в твою камеру, какой ты лизун, га-га-га!.. « И так далее, в том же духе, с теми же интонациями и отработанным многими тренировками утробным ржанием ему в лицо… По идее должен возмутиться Гиря, наорать на меня, ещё лучше - разок двинуть мне в морду, слегка порвать мою одежду… Больше не успеет, набегут толпой из соседней комнаты мои товарищи – опера, навешают ему по первое число, и тотчас оформят «нападение на сотрудника милиции при исполнении», тогда и разбой доказывать не надо, как ранее судимый – схлопочет несколько лет за одни только причинённые мне «телесные повреждения средней тяжести»… Но не возмущается, гнида, не орёт, не рвёт мой потрёпанный в боях с преступностью пиджачишко, бубнит как заведённый: «Ничего не знаю… ни в чём не участвовал… ничего не докажете!..» Единственное – пару волчьих взглядов в мою сторону позволил он себе, мол: «Я понимаю, работа такая… Но почему же ты так стараешься?!.» На этой стадии нашего общения начал я задумываться над вопросом: а не подвергнуть ли мне гражданина Петренко жестоким и жесточайшим пыткам?.. Многие подивятся: «Он ещё думает!.. Там за одно только подозрение душу из допрашиваемого вышибает, а тут уж сам Бог велел!..» Но не всё так просто… Сломи я Гирю истязаниями - этого будет мало, признания надо тотчас подкрепить вещдоками, скажем – тем же ножом, изъятым у Гири и опознанным Смитлицкой, и найденным в том самом месте, которое Гиря над подскажет… Видеозаписью следственного эксперимента, где Гиря перед видеокамерой в красочных деталях покажет, как Смитлицкая шла, как он на неё накинулся, в какой позе держал её под ножом, что она ему говорила, что он ей говорил, в какую сторону побежал потом…У кого ныне награбленное р ы ж ь ё - тоже надо выяснить, а это вообще наверняка не удастся, «сбыл неизвестному» - и всё тут…А если найдём – отлично, приобщим к делу в качестве вещдока, вместе с показаниями кого-либо из ближайшего гириного окружения (той же Колумбины, например), - «такого-то числа он принёс домой такие-то золотые украшения, показал мне, а потом отнёс на продажу…» Ну и совсем замечательно будет, если Гиря, увидев, что терять ему больше нечего, «расколется» ещё на несколько грабежей и разбоев, обставить и эти его признания вещдоками - тогда уж точно амбец ему! Никакой адвокат тогда не докажет, что Гиря – честнейший малый, вынужденный оклеветать себя под нажимом ментовских палачей - истязателей… Не светит ему тогда ни черта, разве что станет утверждать защита внагляк, что клиент их - несчастный клептоман, взявшийся за ножик под влиянием тяжкого и трудноизлечимого заболевания, и не наказывать его надо, а лечить, желательно - за границей, в приличной швейцарской клинике… Но способный документально доказать подобное адвокат стоит слишком дорого, дешевому уличному гопнику такой защитник – не по карману, так что сидеть ему – не насидеться… Это – если сломать Гирю пытками и заставить его сотрудничать со следствием. Но он – не сломается, не такой человек. Бит в прошлом уже неоднократно, и без всякого эффекта, так чего ж мне теперь от него ждать иного?.. Наоборот даже, нельзя его пытать по – настоящему, вполне способен он нарисовать »сознанку», якобы начнёт «чистосердечничать», поверю я ему, расслаблюсь, а он на воспроизведении расскажет всё в общих чертах, ещё где-либо схимичит, и на суде всплывёт это с жутко неприятными для меня комментариями… Каждую туманность в деле изобразит Гиря на суде как результат моего злодейского фальсифицирования материалов дела, если ещё и подвезёт ему попасть в струю какой-нибудь очередной компании «борьбы за чистоту милицейских рядов», то его выставят как разоблачителя «оборотня в погонах» (меня, то есть), и в знак благодарности – ещё и освободят прямо в зале суда… Нет, ломать Гирю надо основательно, фундаментально, с полной гарантией того, что он в будущем не станет откидывать фортелей… И побоями этого - не добиться!.. И продолжаю я в упор смотреть на бледного от предвкушения своих будущих страданий арестанта. Готов он внутренне к боли, ждёт её, - ещё один довод за то, что пытать его - нельзя, а надо думать… Двое суток из отпущенных мне законом 72 часов уже прошли, ничего я не достиг, а почему?.. Думал плохо, вот то!.. Оперативную комбинацию скомстрячить следует, и не простую, а с выдумкой, с изюминкой, чтоб в самое святое удар мой ужалил, чтоб прочно сел бы Гиря на мой крючок… Начинаю смутно жалеть, что не беременна Колумбина от Гири на месяце этак восьмом или девятом. Тогда – просто, тогда я на коне. Посадили бы её на стул напротив сожителя, и начали бы легонечко тыкать дубинкой в пузо… Не я, спаси и помилуй! На беременную женщину руку не подыму ни за какие коврижки… Найдутся другие, с таким простеньким делом справятся и они!.. Булькало бы в её животе от мягких, но настойчивых толчков «демократизатором» моих помощников, эти толчки постепенно усиливались бы, вопила б несчастная от боли и страха, яростно кричал бы прикованный наручниками к спинке стула Гиря, от ужаса орал бы в пузе ещё не роившийся младенец, а я с грустной отрешённостью смотрел бы на их мучения, не забывая ежеминутно напоминать, как легко и просто можно прервать всё это: «Сознайся!.. Расскажи!.. Подпиши!..» (А надумай он назавтра же отказаться от своих слов – и процедуру можно было бы повторить по новой)… Да неужто не дрогнет у папки сердце, ужели не поймёт он, что не стоит и одной слезинки невинно мучаемого дитяти вся его так называемая «выгода» от молчания?.. Дрогнет!.. Какой ты ни есть душегуб и зверюга, но когда пытают твоего ещё не родившегося ребёнка - всё подпишешь, и во всём сознаешься, каким твердокаменным ты бы ни был…Силён инстинкт самосохранения, а инстинкт продолжения рода – в сто крат сильнее!.. Но не беременна Колумбина, вот в чём фокус, да и вообще она – пустотелка…По оперативным данным (один из сексотов некоторое время назад спал с нею) в детстве она переболела чем-то по женской части, с тех пор родить не может… Жаль!.. Бить же её саму на глазах - всё равно, что себя самого по щекам хлестать, у него таких, как она – полрайона!.. Родители у Гири умерли уже…Сёстер и братьев вроде бы нет… Стоп – стоп… как это нет… Есть брат, старший!.. Шуршу бумажками, нахожу нужную… Точно, есть брат - Петренко Федор Николаевич, 52 года, вдовец, проживает там-то, работает плотником в жилуправлении, и по месту работы, и по месту жительства характеризуется положительно, - не пьёт , не курит, не говоря уж о наркоте, насчёт дамского пола - нет данных, но жена была, два года назад умерла, значит - не извращенец… И детей не имеет, единственный родич – младший брат… Любит его, с детства заботится о нём, непутёвом… Когда тот оба раза сидел в «зоне» - регулярно посылки ему посылал, навещал даже…Вот оно!.. Близок, совсем уж рядом со мною момент истины… Отправляю Гирю обратно в камеру («Посиди ещё, милок, подумай, и если не начнёшь колоться – будут тебе в и л ы!..»), сам же начал готовить комбинацию… 4. П О Д С Т А В А. Тем же вечером в двери скромной холостяцкой обители Фёдора Николаевича Петренко позвонили – неназойливо и просяще, как и полагается звонить воспитанным людям. Он открыл (дверной цепочки нет, «Кто там?» - не спрашивает, чудик…), и увидел на пороге своего участкового, а вместе с ним – меня и ещё двух граждан с лицам только что остограммленных с и н я к о в. «Проверка паспортного режима! - бодро сообщил участковый. - Я-то тебя знаю и уважаю, Николаич, но сам понимаешь - служба!...» А Фёдор Николаевич и рад – радёшенек, одинок ведь, любой гость – подарок судьбы, не знаешь, как и принять его, бесценного… И впустил он нас в свой дом, наивный… Жизни не знает, ума – не избыток, с милицией ранее плотно не контачил… Кто побашковитее и соображает про окружающую действительность, тот мента без санкции прокурора к себе не впустит, и без той же санкции на арест или задержание никуда из своей квартиры вместе с ментом не уйдет… В твои годы, отец, нельзя быть наивным, в мире царит зло, кто не научился защищаться от него - тот обречён… Обстановка на адресе скромная, «а – ля – пролетарий середины 70-х», то есть мебель куплена ещё тогда, и успела износиться… Ковры, хрусталь, золото, инвалюта, прочие изыски здесь явно и не ночевали, но – чистенько, по холостяцким меркам - уютно, на стене – фото некрасивой женщины в самодельной «траурной» рамке, одно – единственное облезлое кресло в углу… Я устраиваюсь в нём, а участковый усаживается на стуле (за день находился, рад дать отдых натруженным ногам!), остограммленные же граждане остались у порога, их дело маленькое, ещё насидятся… Фёдор Николаевич не знает, чем нас угостить, робко предлагает чай с сухариками (в доме, поди, больше ничего вкусненько нет), - оно б и неплохо почаёвничать, но время не ждёт, «извините, не можем – служба!», участковый деловито листнул страницами предъявленного хозяином паспорта, я тоже кошусь краем глаза. Вроде бы – нормалёк, без вырванных страниц, смазанных печатей, или косо налепленной фотографии… Но возвращать паспорт участковый не спешил, держал в руках, задавая какие-то второстепенные вопросы, и всё - с улыбочкой, душевно, по-домашнему, почти по родственному… Тут-то я, всеми позабытый, бросающий по сторонам цепкие взгляды, неожиданно воскликнул: «О, а это что такое?!» И – мигом извлёк из – под кресла валяющийся там пакетик с веществом, напоминающим наркотическое. Подношу к носу, смачно нюхаю, словно кусок ветчины, сообщаю окружающим: «Кажись, конопля!..» У глазеющего на эту картину Фёдора Николаевича отвалившаяся от крайнего изумления нижняя челюсть с глухим стуком падает на пол. Участковый тоже нюхает, и хотя у него в результате хронического насморка заложен нос – авторитетно подтверждает: «Да, кажись… оно!..» А граждане у порога ничего не говорят, но смотрят в оба, они ж - «свидетели»!.. «Постойте, какая конопля?.. Полчаса назад я подметил в комнате, и под креслом ничего не было!» - руками подтянув челюсть на прежнее место, с жалкой улыбочкой уличённого в многолетнем каннибализме попытался что-то объяснить нам Фёдор Николаевич, смутно надеясь, что шутка это…смешной милицейский розыгрыш!.. Сейчас мы скажем, что пошутили, и все вместе дружно посмеемся… Но нам – не до розыгрышей. Опасный бандит Гиря должен сесть в тюрьму.. Участковый продолжал усыплять бдительность хозяина успокаивающим бормотанием: «а ладно, Николаич, чего ты… Я ж понимаю, какая-то случайность… Сейчас пойдём в райотдел, и там во всём разберёмся…», а сам уже строчил на бланке протокола: «Такого-то числа по такому-то адресу в присутствии понятых таких-то нами изъято…» С и н я к и вписывают в протокол свои подписи и данные из случайно оказавшихся при них паспортов, вялые попытки Фёдора Николаевича уклониться от скорого проследования в РОВД пресекаются мягко, но решительно, во дворе у подъезда нас уж заждался «уазик» (ввиду важности операции его приказал выделить мне начальник угро), - едем!.. …Через 40 минут в своём тесненьком кабинете я уж нависаю над испуганно съежившимся на табурете Фёдором Николаевичем и со зверской рожей ору: «Говори, тля, откуда наркота?! Кто поставщики?! Адреса, явки, имена наркокурьеров – отвечай, пистон анальный, а не то я начну сердиться!..» Он что-то неразборчиво бормочет, тогда я болезненно бью его ладонями по ушам, тычу пальцем в глаз, бью кулаком под ребро… Он вскрикивает, лепечет жалобно оправдания, но зачем они мне?.. Я и не слушаю… Моя цель другая - довести его до нужных кондиций, он должен выглядеть как человек, оказавшийся на самом дне отчаяния, а чтобы так выглядеть - нужно таким и стать… Несколько раз мне приходилось пытать людей положительных, лично мне даже нравящихся, с высокими моральными качествами, но либо по роковому стечению обстоятельств оказавшихся замешанными в совершении неких преступлений (скажем: его ребёнок заболел, и он украл деньги - на лекарства!) и не желающих сознаваться в них, либо и вовсе ничего плохого не совершивших, но отказавшихся сообщить мне важную информацию о ком-то из ближайшего окружения… До самой последней секунды они не верят, что их будут бить!.. Нет, они читали в газетах и слышали от знакомых, что в милиции иногда применяют меры физического воздействия, но в их понятии с ними такое случиться никак не может!.. Ведь бьют - бандитов, они же - кристально честные и добропорядочные граждане (в последнее время модно добавлять: и добросовестные налогоплательщики!), милиционеры не могут этого не видеть, «да нет, они не посмеют меня избить!» Но я их - бью. И такое изумление в их глазах!.. О. с этим ничего не сравнится, тут главное – не сама физическая боль, а нравственные мучения. Душа взрывается изнутри под грузом рухнувших иллюзий… Оказывается, он всю жизнь верил нашему трижды долбанному государству, считая его и вправду «народным», в чём ему государство усердно способствовало: заявишься посетителем в солидное госучреждение - встречают уважительно, выслушивают участливо, проводят с обещаниями… Что ничего потом не сделают… Но ведь как встречают!.. Чувствуешь себя полноправным сыном Отечества, уважаемым избирателем, без пяти минут вождем или олигархом… Иногда даже и делают что-то реальное, камуфляж державы под «защитницу народных нужд» стоит некоторых затрат и усилий… И потом, кто в госучреждениях трудится-то?.. Наши же братья и сестры, сыновья и внуки, отцы и деды, друзья, товарищи и однокашники… Своим-то они помогают по – настоящему, а своих – много, и многое свершается для своих от имени того же государства, делая его облик в глазах масс ещё более светлым и привлекательным… Человек, родившийся в нашей стране, имеет все шансы состариться и умереть, так и не поняв, что он здесь - ничто, никому не нужная шмакодявка, захотят – растопчут в любой момент, и позвать на помощь некого… А случись иначе, и всплыви вдруг эта роковая реальность - как жить потом с нею, и вообще - стоит ли жить, сознавая, что ты – червяк под ногами у сильных… Когда всю жизнь лживо – бодрая пропаганда называет тебя хозяином страны, а чиновников – твоими слугами, и вдруг в один прекрасный день или вечер волокут тебя в кабинет одного из твоих «слуг», и он «хозяина» вначале мордует, а затем и отправляет гнить безвинно на тюремные нары… Страшно!.. Они, пытаемые мною, созревают до мысли, что безнаказан я - оттого и лютую, но и это – иллюзии… Истина - страшнее. При умелом поведении, наличии денег и связей м о ж н о меня изобличить и покарать, но - толку?!. Разве я –виноват?!. Разве мои начальники или начальники моих начальников виноваты?.. Нет, все – виновны, сверху до низу, все мы, и каждый из нас!.. В том числе - и этот, «кристально честный»…Не он ли молчал, когда следовало кричать во весь голос?.. Не его ли равнодушной пассивностью освящено то зло, что ранее делалось многим другим?.. Не я сделал этот мир таким, каким он есть, не я придумал его волчьи законы, и не мне их менять… Если вы не хотите, чтобы с вами делали ТАК - меняйте жизнь, и меняйтесь вместе с нею. ТАК не должны делать никому, - лишь тогда вы можете быть и за себя спокойны… …И пусть боль и ужас плещется в твоих зрачках, отец, прости, так надо… Сам виноват. Ты жил честно, но ты жил недостаточно честно, за всё в конечном счёте приходится платить, вот ты и платишь… …Перекурив у окна, возвращаюсь к Петренко, и начинаю по следующему заходу: «Как это ты не знаешь, откуда наркота?! Уж не хочешь ли ты сказать, сучяра, что мы тебе её подбросили?!. Ах, не хочешь… Спасибо и на этом… Пидрила!.. На тебе!.. На!.. На!.. Тварь!.. Блин кривобокий, говори правду, пока я не забил тебя как мамонта!» И тычу, тычу в морду ему протокол изъятия у него на адресе конопли, - как говорится, факт налицо, я его не придумал, наркотики откуда-то на квартире у гражданина Петренко Ф.Н. взялись!.. Либо пусть, сука, убедительно объяснит их происхождение, либо – следствие, «встать, суд идёт!», суровый приговор, и уводящий навстречу горю и бесчестию конвой… Так надо, верю в это, и его смог бы убедить в своей правоте, но нельзя говорить ему правды, правила игры требуют конспирации, потому немного и сержусь на его стенания и слёзы, - зачем грузит мою нервную систему?!. Мне и без его стонов – тяжко… Сквозь его болезненное всхлипывание доносится: «Я… не понимаю… откуда они взялись…» Не понимает он, видите ли… Простофиля!.. …Ещё через полчаса, когда на табурете уже не уважаемый член общества сидел, а сгорбленный, тихо стонущий комок боли и отчаяния, в кабинет ввели Гирю. Моя задача: он должен увидеть старшего брата и иметь возможность перекинуться с ним парой слов, чтобы постичь ситуацию, но их общение не должно быть долгим, чтобы он не успел что-то брату посоветовать или внушить… «Федя, ты?!» - ахнул Гиря на пороге, не веря глазам. При виде родного лица у Фёдора Николаевича пробудилась надежда, он с радостным воем кинулся к нему, обнял, прижался, клянясь со слезами, что не хранил дома никаких наркотиков, и сам не может понять, откуда они взялись… «Под протокол наркоту изъяли?.. При понятых?!» - быстро переспросил умудрённый Гиря, и брат кивнул, не понимая многозначительности этого обстоятельства. Его тотчас увёл конвой, я заранее дал указание посадить его в камеру к не самым буйным, - свой номер он отыграл, и нечего его лишний раз мучить без производственной необходимости… «В третью камеру его!» - показательно кричу я вслед. (На самом же деле его отведут во вторую). Гиря вздрогнул: «Но там одни туберкулёзники!» Я развёл руками: «Ну и что?!. А остальные камеры - переполнены…» Картинка!.. Тут для краткости пропускаю кусок. О том, например, как взъярившийся Гиря попытался дать мне в морду, и в результате сам получил в челюсть… И потом, прикованный наручниками к табурету, материл меня так виртуозно, что некоторые из его выражений хотелось записать, и потом со смехом цитировать на дружеских вечеринках с коллегами… …Но спустя пару часов от криков и ругани мы перешли на ровный, деловой тон высоких переговаривающихся сторон. Я ведь не враг Гире, очень мне надо, а просто при данном раскладе его место - в тюрьме, да он и сам это понимает, - ничего личного… …Мои условия: Гиря даёт «явку с повинной» и садится на 6 лет (меньше суд никак дать не может, с учётом его криминального прошлого), а я немедленно отпускаю его брата «вчистую». Если Гиря откажется - его завтра же отпускают ввиду «недоказанности», брательника же отправляют в СИЗО, где он и будет дожидаться суда, который может состояться и через три месяца, и через полгода, и через год… (Со смехом я рассказал Гире, как один «закрытый» мною мелкий бандюган дожидался суда в изоляторе целых три года!) На суде при грамотной защите дело о хранении наркоты, скорее всего, рассыплется, и выйдет Фёдор Петренко на волю, но - в каком состоянии, вот вопрос?.. Год в камере среди отбросов общества… СПИДоносцев, туберкулёзников, сифилитиков… среди прочего, желающего надругаться над беззащитным человеком, зверья… Немало… и даже очень много для психики старшего Петренко!.. Никогда уж ему не оправиться, раздавит его год тюрьмы на всю оставшуюся жизнь… …Гире некуда деться!.. Брат - единственное, что есть у него. случись сесть по новой (рано или поздно это - неизбежно!), - кто ж передачи ему слать будет?!. И Гиря - сдался. Подписал признания насчёт Смитлицкой: «Я грабил… Оружие - там-то… золотишко сбыл такому-то…» …Я ЕГО СДЕЛАЛ. И пока записывал я его показания, Гиря с нехорошим прищуром смотрел на меня… Запоминающие у него были глаза… А, плевать!.. Не хватало ещё уголовной швали бояться… Много чести!.. Я – опер, и дело моё правое, а он – бандит, сволочь, гад, таких - давить как вшей, скольким хорошим людям успел спаскудить!.. Да и братика, по сути, подставил…»Брат рецидивиста» - это ведь и не почётно, и не безопасно… …Да и потом, когда через шесть лет выйдет Гиря на свободу (если выйдет!), не о мести он будет думать, а о том, где взять деньги на лекарства, чтобы подправить порченное заключением здоровье… «Когда освободят брата?» - поднимаясь с табурета, спросил Гиря. Молодец, что напомнил, я о Фёдоре Николаевиче уж подзабыл… «Немедленно!» - ответил я с лёгким сердцем. (Тут врать опасно, через короткое время он всё равно узнает…). И Гирю увели. Налюбовавшись столь трудно доставшимися показаниями бандита, я приказал привести Петренко - старшего. Через несколько минут его доставили в кабинет. Всего часа три не виделись, а как изменился!.. Трясётся как банный лист, вздрагивает от малейшего шороха… Глаза воровато бегают по сторонам, в поисках какой-либо лазейки для спасения… На затравленной фигуре - тень обречённости… Всего 180 минут в далеко не самой худшей из наших камер - и каков эффект!.. А если бы - 15 суток внутрикамерной обработки в ИВС?... А если бы - лет пять в «зоне»?!. … «Ну что, сучий потрох…» - с грозным видом начал я, но тут же спохватился (не та ситуация, тон не тот!), выбежал из-за стола, заторопился к нему с вытянутой для дружеского рукопожатия рукою. Он отшатнулся, явно опасаясь, что я опять буду бить его по глазам, но я успеваю словить его руку, крепко жму, радостно восклицая: «Ну вот, Фёдор Николаевич, мы во всём внимательно разобрались, и оказалось , что вы - невиновны…» «Я невиновен?!» - аж подпрыгнул он на месте от неожиданности, и уставился на меня так, словно перед этим зарезал тысячу человек, а сейчас ему сообщили, что только что они все поголовно воскресли!..… Я охотно подтверждаю: «Невиновны, совершенно!.. Мы отдали найденное у вас вещество на экспертизу, только что эксперт дал заключение, что в пакетике - вовсе не наркотик, а так… безобидная сушённая травка… Вы были задержаны по ошибке, дорогой Фёдор Николаевич! В связи с этим и от своего имени, и от имени руководства хочу принести вам наши искренние извинения!.. Простите нас, мы больше не будем…» - и с этим жизнеутверждающим обещанием я крепко пожал ему руку. «Но откуда же э т о у меня взялось?!» - чуть ли не со всхлипом высказал он выстраданное. «Наверно, хулиганы в окно подбросили!» - улыбчиво предположил я.. Он бледно улыбался, подозревая меня в очередном подвохе. Вот сейчас я перестану истекать любезностями, и с размаху ударю его дубинкой по почкам, вот сейчас вмажу кулаком в солнечное сплетение, вот сейчас…… Но у меня и в мыслях такого нет!.. Пусть обвиняют ментов в чём угодно звонкоголосые и не желающие знать реальной жизни журналисты - «правдоборцы», но сами мы про себя понимаем, что в конечном счёте стараемся именно для того, чтобы такие вот порядочные люди поменьше натыкались в жизни на всякую нечисть… Это их интересы мы отстаиваем, это за их покой в конечном счёте боремся…А что, в интересах дела, порою приходится и их самих обидеть ненароком, ну так простите нас родные!.. Иначе - нельзя, иначе - не получается… «А как же протокол?!» - всё ещё не верит своему счастью Фёдор Николаевич. Я молча достал из лежавшей на столе папки злосчастный протокол, демонстративно порвал его на тысячу маленьких кусочков, швырнул вверх. Бумажные лепестки, кружась, упали на пол, провожаемые зачарованным взглядом Петренко. (Бумажки сыграли свою роль и больше не нужны. Это не значит, что я не подстраховался на случай, если Гиря, задумав переиграть, даст о б р а т к у, - в обивку кресла в квартире Фёдора Николаевича я засунул два патрона из пистолета «ТТ». В случае необходимости при следующем обыске они будут «найдены» при понятых, оформляем «хранение боеприпасов», и кидаем Петренко - старшего в СИЗО уже по этой статье УК…) «Так я могу… уйти?..» - всё ещё не врубился мой гость. Я радостно киваю. Дескать, спасибо за то, что нашли время нас навестить, будет желание - забегайте ещё, мы вам завсегда рады!.. Как легко сделать счастливым нашего человека… Арестуй его ни за что, измордуй по-всякому, надругайся, дай почувствовать всю глубину своего бессилия и горя, ну а затем – сообщи обрадовано, что произошло маленькое недоразумение, и он может катиться на все четыре!.. А ещё говорят, что наш народ – мудр… Ага… То-то я смотрю, мудрость у него так и прёт из всех щелей!.. Я заверил Фёдора Николаевича, что свободен он абсолютно и безоговорочно, может хоть домой идти, хоть на работу, хоть лететь за границу (если найдёт денежки на авиабилет)… Его лицо ожило, он вдруг начал громко смеяться, балагурить, несколько раз благодарственно пожал мне руку (ту самую, которой я его мордовал), пригласил меня в гости, «если случайно будете проходить мимо…», вот уж и «сынком» пару раз назвал… Я не в обиде, пусть… не фамильярность это, просто - нервная разрядка нужна человеку… Уж и хвалит меня за что-то, смешной случай из своей жизни рассказывает, я вежливо хихикаю, неприметно (но так, чтобы он обратил внимание) смотрю на часы. Он кивает, он всё понял, моё время – бесценно и принадлежит государству. Ещё не все бандиты пойманы, а из порядочных, но запутавшихся в обстоятельствах людей - ещё не все избиты, сколько же великанских дел громоздится на моих старлейских плечах!.. Спохватившись, спросил тихо: «А – брат?.. Что с ним?.. Его отпустят?!» Ждёт, видимо, что и тут я его обрадую, но радовать - нечем, однако и огорчать сейчас не стоит, и так мужик переволновался… Заверил его, что с братом тоже разберёмся внимательно и объективно, – чуть позже, к сегодняшнему вечеру или к завтрашнему утру… «С вами же мы разобрались, как видите… И с ним будет полный порядок!..» Он – удовлетворён, и снова - на вершине блаженства, на прощание даже попытался обнять и расцеловать меня. Но тут я – начеку, мимолётно уклоняюсь от растроганных засосов… Мало ли какую заразу в камере он за эти часы успел подхватить… не хватало ещё заразиться от него… Опять мы жмём друг дружке руки, и наконец-то он уходит. Наблюдал у окна, как через пару минут он вышел из здания РОВД, провожаемый, в знак уважения самим дежурным. Фёдор Николаевич и ему пожал руку, удостоившись ответного похлопывания по плечу, потом – быстро пошёл прочь. Провожая его взглядом, вижу, как он поминутно оглядывается через плечо, наверняка опасаясь, что сейчас из РОВД выбежит орава амбалов с дубинками, кинется вслед за ним с криком: «Стой!.. Тебя по ошибке отпустили!..» И идёт он, заметно петляя, осознанно или неосознанно, но – мешая прицелиться ему в спину некому воображаемому снайперу, вздумай он взять его сейчас на прицел. И какой ни есть я закалённый в боях с преступностью, но и моё сердце болезненно стиснулось… Ненароком ушиб хорошего человека!.. …Эх, батя, зря ты так… Мы ж тебе не гестапо какое-нибудь, мы – милиция… …У нас честных людей - не сажают!.. 5. ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ… Так и ломаем, так и гнём противопоставленную нам силу. Одних – так, других - этак… Никто заранее не предскажет, на чём именно данный тип сломается. Иной самое тяжёлое выдерживал, а потом от мелочёвки бац - и хрустнул с треском… Помню такой случай… Поймали мы как-то «форточника», - бил окна и в квартиры залазил… Нагребли на него 3 «родных» краж, и начали «грузить» дальше, чтобы он ещё и пяток л е в ы х на себя взял, а он – упёрся: «На хрен мне чужое?!» Оно и понятно, до одного меств ему, что у оперов показатели сыпятся, и нераскрытые кражонки на кого-нибудь надо списать обязательно… 22 года парню, из них уж 7 лет отсидел, - с 14 лет начал… Папа – пропойца, матери нет, старшая сестра на фиг ему нужна, но есть и младшая, а её он любил, с детства опекал, 11 лет пацанке… И вот на допросе начал я его «напрягать» конкретно. Мол, если сейчас л е в а к не возьмёшь - поедем к тебе домой, устроим обыск (ещё один!), и на этот раз в числе прочего сгребём и увезём все детские вещи, в том числе и любимые игрушки младшенькой сестрички, да и её саму – тоже. Подержим в РОВД до вечера, измучим расспросами, наорём… А оно ей надо – в такие годы со злыми дядьками – операми часами париться?!. «Не имеете права!» - кричит. А я тычу Уголовно – Процессуальный Кодекс: «Имеем!.. Могу до 3-х суток вообще запереть в райотделе… Бить её, ввиду малолетства - не будем, но хорошо ли ей в камере придётся?!» Орал он на меня, я на него орал, но никуда он от меня не делся, и три «левых» кражи на себя взял… Уже победа!.. Мог бы и больше с него содрать, но - понимаю, что операм из СИЗО тоже надо план по раскрытиям исполнять, пусть и на их долю что-то останется… Короче, из-за сопливой девчушки, из-за такого пустяка человек поперёк своей воли сделал по - нашему, а так могли б его бить до посинения - из одного голого принципа ни ха что не стал бы он с нами договариваться… Вот так – и с каждым. Нащупать уязвимое место, и бить в первую очередь именно по нему, - умело, точно, в нужную именно для данного конкретного случая силу. …Чего боюсь - так это ошибиться. Получу «явку с повинной» от абсолютно невиновного человека, и - упрячу его в тюрьму. Ведь когда нутром чуешь: «Он это!», и жмёшь на него, то рано или поздно переходишь черту, после которой идти на попятную уже нельзя. Или он сознается в своей вине, идёт под суд и уходит в «зону», или он не сознаётся, вынужденно отпускается мною на волю, тотчас строчит жалобы во все инстанции, и всполошенное начальство меня молниеносно «сдаёт», «Произвол», «превышение служебных полномочий», «фальсификация уголовных дел»… «Зона» мне обеспечена!.. А вот если, не останавливаясь, я буду жать всеми мыслимыми и немыслимыми способами, то рано или поздно сознается практически ЛЮБОЙ, и когда грамотно обставишь признания со всех сторон вещдоками, то соскочить с них уже невозможно… Тогда я – спасён, а невинный человек – сгниёт в тюрьме… …Мы – профессионалы. В условиях, когда делать нашу работу можно только плохо, мы обязаны делать её исключительно - хорошо. Иногда объект применения нами спецметодов выбирается ошибочно, но давать о б р а т к у нельзя, коль уж «засветился» - иди до конца. Или он - преступник, или – я, мне за решётку не хочется… Следовательно, преступник – он… …Серьёзных ляпов в работе милиции - куда меньше, чем кажется на первый взгляд, но случаются и они… В прошлом году на соседней «территории» было такое… В своей квартире неизвестными лицами были зарезаны два брательника-наркомана. Понятно, кого заподозрили в первую очередь - тех же наркоманов, предположительно - хороших знакомых братьев. Задержали мы парня и девку из числа тех, кто на том адресе регулярно ш и р я л с я, начали их разрабатывать. С доказательствами было туговато, собственно говоря - их не было вовсе. Один агент шепнул своему куратору, что: «вроде бы – они», но к делу шёпот не подошьёшь… Вдохновляли личности подозреваемых. Пацан – дважды судимый, причём по «крепким» статьям - за разбой и вымогательство. Кому и не убивать, как – такому?.. Вдобавок, был в ссоре с братухами… Прижали его косвенными, побили как следует, он и сознался. Но как привели к прокурору для санкции на арест - пошёл в глухой отказ: «Не убивал, показания дал - под нажимом!» Вот прокурор санкцию и не дал, говорит: «Что-то у вас не склеивается!» Снова беседуем с пацаном, опять «сознанка» - и у прокурора снова - отказ от неё… Так повторялось три раза!.. Тёлка же вообще ни в чём не сознавалась, поскольку бить её опера не решились («молодая… симпотная… а убитые – такая мразь, что ещё и спасибо сказать тому, кто кончил их!»), одними же словесами такую не уломаешь, - не та порода… Характер – камешек, в обиду себя не даст. И на иглу «присаживалась», и шлюшничала с кем попало, и бабки тырила у лохов, но были у неё и своя гордость, и некие осмысленные цели в жизни… Могла ли такая – убить?.. Аж бегом!.. Больно уж логика у Жанны (так её звали) была перекрученная… Имела она сестру-близняшку, та вообще – мразь конченная, такую только из двора – проходняка быть ногой в голову, чтоб потом поскорее сдать в крематорий вместе со своими дровишками… Так вот, украла сестра та у Жанниного сожителя спортивные штаны фирмы «Адидас», и не хотела сознаваться. Тогда привязала Жанна близняшку верёвкой к «Москвичу» сожителя, и как дала по шоссе километров под шестьдесят!.. Вот и судите, что за чувак с чувихой были те двое… Наши на 98% были уверены: они братанов уложили!.. Но на 2% оставалось сомнение: больно упёрто пацан отбрехивался, и убедительных доказательств против него никак не находилось, что настораживало… Тогда пошли им навстречу, помогая избежать «вышака» (тогда ещё расстреливали)… Предложили изобразить случившееся как акт самообороны. Типа: один из братьев в ссоре неожиданно убил второго, затем напал с ножом на пацана с тёлкой, желая убирать их как нежеланных свидетелей, но в схватке был обезоружен и заколот ими… Всё равно не хотел пацан «грузиться», но тут уж наши пошли на принцип, и отпрессовали его до потери пульса. Прояснел он тогда мозгами («забьют же до смерти, ироды!»), и дал наконец-то окончательную «сознанку». Заодно по какому-то вдохновению опера «хранение нарковеществ» к нему прицепили, - немного ш и р л а при обыске у него то ли нашли, то ли подкинули оперативники, деталей я уж точно не помню. Оформили дело, всучили следаку на доработку деталей, сдали парочку в СИЗО, и думать про неё забыли… И тут через три месяца трах-тарарах - совсем в другом районе задержали бандгруппу, раскрутили на все злодеяния, и среди разнообразного всякого рассказали они, как три с половиной месяца назад там-то замочили двух братьев-наркушников… А у нас за это же самое дело в изоляторе двое уж суда дожидаются!.. И пошла о б р а т к а… Запахло «фальсификацией материалов дела», следак для собственной отмазки покатил бочку на лопухнувшихся-де оперов, наши забегали, засуетились… Будь у запытанного пацана и тёлки его крученной толковый адвокат – амбец полнейший и начальнику райугро, и тем 3-4 операм, что непосредственно по делу работали… Но – не нашлось у тех такого адвоката!.. И удалось нам задним числом всё переиначить… Изобразили так, будто за наркоту мы эту парочку в СИЗО засунули, а в двойной мокрухе они-де только подозревались… А что подозрение не оправдалось - это обычняк, за это оперов не наказывают, и уж тем более со службы не гонят… Кончилось тем, что пацану всучили небольшой срок за «хранение», тёлку же и вовсе отпустили вчистую… 6. ВЗАИМОВЫРУЧКА. Каждый имеет право на ошибку, и профессиональная солидарность оперов проявляется в том, что мы помогаем друг другу последствия своих проколов маскировать, надёжно прячя концы в воду… Недавно, к примеру, парни из соседнего теротдела едва не залетели. Там такая петруха приключилась… Приехал в наш город из села парнишка молодой, тока после дембеля. Поселился на квартире к знакомой девчонки, устроился на работу охранником в фирму, начал готовиться к поступлению в институт, - то ли сельхоз, то ли строй… Была ли у него с девахой любовь, или так – нежная и пламенная дружба, но имел он и её, и крышу над головой, и бесплатные завтраки с ужином… Но как-то вечером предложил он ей в который раз потрясти койку веселеньким развратом, а она возьми и откажись: не хочется, голова болит, и всё такое… Он – настаивать, она - сердиться, ссора разгоралась, на каком-то этапе она обозвала его то ли дебилом, то ли свинарником, - языкатой городской девушке есть чем подколоть горячего сельского парня!.. Короче, обиделся он и снасильничал её , причём не просто так, а ещё и с какими-то ранее не применяемыми им извращениями… Ну и – обиделась!.. Прибежала через час в милицию и заявила, что только что её изнасиловал такой-то!.. Парнишка тот уже был на своём дежурстве, в фирме, приехали к нему наши на работу и предложили «пройти на минутку». Он, как дисциплинированный сторож, отлучаться не хотел, но никто его согласия и не дожидался - схватили за руки и притащили в РОВД. Там он тоже вёл себя нахально, брызгал слюной в оперов, кричал: «Требую адвоката немедленно!», в общем - выпендривался… Веди он себя по-человечески - может, всё и обошлось бы, а так – вмазали хлопцы ему как следует, два часа без остановки били резиновыми палками, аж сами устали… Что характерно: стал как шёлковый, никакой адвокат уже не нужен, во всём сознаётся, всё подписывает, и только просит, дрожа всем телом: «Не бейте меня больше, пожалуйста!» А зачем нам его бить, если он уже раскололся?.. Мы и не собирались… Ну вот, а на плече у него наши ребята при допросе углядели небольшой синяк, вроде как след от засоса, и решили свезти его к судмедэксперту, - дескать, пусть зафиксирует следы сопротивления ему со стороны жертвы изнасилования, одним вещдоком на суде станет больше!.. Конвоировать его мне поручили, - тех оперов погнали на очередной криминальный трупешник, я же оказался относительно свободным… Привёз к эксперту, - опытный дядька, что милиции надо, то в своих бумажках завсегда и рисует… Стал он парнишку осматривать, а я у порога, сижу на стуле и газетку листаю. Слышу, зовёт меня медицина: «Можно вас на минутку?» Подошёл я к раздетому до трусов арестанту, молча показал мне эксперт на его тело, взглянул я… Ёлы-палы!.. Какие там к чертям засосы, какое «сопротивление жертвы»… Везде на теле - пятна: багрово-красные в нижней части спины, над почками, и иссине-чёрные - на икрах ног!.. Наследили опера «палочками – выручалочками» капитально!.. М-да… горяча и неопытна молодёжь… Завёл меня эксперт в соседнюю комнату, дверь прикрыл плотненько, и говорит: «Вы меня, конечно, извините, но т а к о е скрыть я не могу, права не имею… Он же может нанять квалифицированного адвоката, тот потребует независимой экспертизы, и тогда под суд не только ваши залетят, но и я…» Побледнел я, понимая его правоту, но панику решил твёрдо пресёчь на корню. Сказал: «Подождите здесь, я сейчас с ним переговорю!» Пошёл к мудиле этому, даже понятия не имеющему, сколько классных ребят из-за него, гондона, могут сгореть синим пламенем, спросил строго: «Откуда синяки на теле?» Удивился он: «Как откуда?.. Так ваши ж только что…» Пнул я его плотненько в дыхалку, он и уссался, а я – поправил: «Не «только что» это было, а вчера. Совсем незнакомые тебе люди на улице избили тебя из хулиганских побуждений… Ты всё понял, или мне повторить?!» - и мордяхой Фредди Крюгера изобразил. «Ой, не надо повторять, понял я, так и скажу!» - замахал он испуганно руками. Позвал я тогда эксперта, записал он в справку насчёт «следов побоев, нанесённых вчера на улице, со слов обследуемого, неизвестными лицами», и отвёз парнишу обратно в РОВД. Там с ним ещё маленько поработали, («Почему утаил, падла, что у тебя такая шкура чувствительная?! Вот тебе за это!.»), и с некоторыми тревожными сомнениями в душе отдали в руки следака. Боялись всё ж нашенские насчёт адвоката - а ну, как родичи парнишки скинутся и наймут опытного профи?.. Не сдобровать нам всем тогда… Но, к счастью, денег на платного адвоката у его родственников не нашлось… Те же, кого выделяет в качестве бесплатных защитников наше государство, годятся только в ассенизаторы, - придёт к тебе такой в камеру, скажет: «По таким-то статьям вас обвиняют в том-то, получить можете от стольких до стольких…», и – всё!.. «А что ж мне делать?!» - спросит не разбирающаяся в юриспруденции жертва своих пороков и бед общественного устройства. «Что хотите, то и делайте…»- разведет руками такой горе - защитник. И воткнули тому парнише немалый срок в итоге. А имей он башковитого защитника, и пойди в квалифицированный отказ (на что в условиях СИЗО нужна немалая сила характера!), - никакой суд его не осудил бы… Ведь по сути доказательствами его вины были лишь его признания, да ещё показания потерпевшей. Более того – с лёгкостью необыкновенной кинул бы он на тюремные нары всех допрашивавших его оперов!.. Не простило бы столь грубого брака в работе наше начальство. В таких деликатных вещах, как пытки мирного населения (а парень был «мирный» - не бандит и не наркоман), с в е т и т ь с я нельзя ни в коем случае!.. Но - повезло нам… Рассказ пожелавшего остаться безымянным сотрудника уголовного розыска записал Владимир Куземко. P.S. Спасибо Synax'у за ссылку на статью.
  2. Скажу сразу, многое из того, что ты сейчас узнаешь, будет тебе неприятно. Ничего. Привыкай. Мне тоже было неприятно, но ... как видишь выжил. Главное - не впадать в панику и не раскисать, даже если тебя будут лупцевать дубинками по спине. На "ты" я тебя называю потому, что в тюрьме всех называют на "ты". Здесь, в тюрьме всем абсолютно безразлично, сколько тебе лет и какую должность ты занимал на воле. В крайнем случае заинтересует профессия: если ты радиоинженер, то при случае скажут починить сломавшийся телевизор. (да, да, не удивляйся, демократия в советских тюрьмах шагнула настолько далеко, что даже в некоммерческих камерах встречаются телевизоры) Итак, ты - пряник, то есть человек, впервые попавший в тюрьму. Ты, разумеется невиновен, попался случайно, вот-вот выйдешь, стоит позвонить только адвокату, ну и так далее и тому подобная вольная ерунда. Поэтому запомни: попавший в тюрьму редко когда выходит из нее ранее полугода. Так что настраивайся. Лучше всего, когда ты читаешь эту брошюру до того, как тупые потные ребята в сером приедут за тобой, когда у тебя есть еще шанс подготовиться ко всему происходящему не только психологически, но и так сказать, материально. Причем нет разницы - и мне в том числе - кто ты: преуспевающий бизнесмен, простой рабочий, бандит, военный или журналист. В нашей стране подследственно-арестованным содержащимся в следственном изоляторе (читай - тюрьме) может оказаться кто угодно. (Даже - сам можешь вспомнить недавнюю наиновейшую историю государства Российского - и.о. Генерального прокурора или министр юстиции)Так что - готовься заранее, ибо жители России подразделяются на две категории людей: те, кто сидит, и те, кто готовится. Есть правда третий класс - фээсбэшники и всякого рода "мусора", милиционеры или как их называют в тюрьме - "красные", которые - абсолютно ошибочно - полагают, что им тюрьмы избежать удастся. Опыт свидетельствует, что удается немногим. Еще они напрочь игнорируют тот факт, что лица, благополучно посаженные ими в тюрьму, когда-нибудь также благополучно из нее выйдут. (При медленном, но все же движении к вступлению в Европейский Союз Россия-таки отменит смертную казнь!) И многим из них захочется - так, любопытства ради, - поинтересоваться, как же там и чем же там поживает его любимый следак - следователь... Но это другая тема. Тебя она пока всерьез не касается. Тебе надо для начала собрать "майдан". "Майдан" - это такая большая, желательно, крепкая сумка, в которой зеки носят из камеры в камеру, из хаты в хату, по тюремному, свой скарб. Я тебе в майдан вот что посоветую сложить. Тельняшку (майку), спортивные штаны, носки простые и шерстяные, носовые платки, простыню, наволочки, полотенце (два), одеяло, зубную щетку и пасту, мыло для умывания и хозяйственное, бритвенные принадлежности (кроме одеколона), расческу, коробок спичек, 10 пачек "Примы" (для зеков), несколько пачек блэнда - сигарет с фильтром (тебе советую либо не курить, либо бросить), ложку, металлическую миску, кружку, кипятильник, иголки-нитки, бумагу для письма, тетрадки, конверты, ручку с запасными стержнями, ногтекусачку (ножницы запрещены) и что-нибудь из еды. Впрочем, из еды надо не что-нибудь, а продукты длительного и полезного использования: лук-чеснок, сало, бульонные брикеты, лапша быстрого приготовления, сахар, масло, сухари (зря ты смеешься), чай (чем больше, тем лучше). Ну и пока все. Не забудь кипятильник. Консервы не пропустят. На первое время этого хватит, а там обживешься, освоишься и уже сам жене напишешь, что тебе надо. Да, матрац и одеяло тоже неплохо бы приготовить заранее: тюрьмы наши нищие, вряд ли тебе дадут что-нибудь стоящее. Ну вот, ты почти готов. Собери все это, поставь дома в кладовку или в офисе в уголок и - жди. Если ждать - обязательно приедут. Если не ждать - приедут тоже обязательно, но внезапно. А это хуже. Но не смертельно. Будь готов к тому, что тебя возьмут ночью с постели, в гостях, у киоска, где ты сигареты будешь покупать, у трапа самолета (как меня) или еще где-нибудь. У них на этот счет фантазий хоть отбавляй. В одном они одинаковы: грубят, хамят, суют твои руки в наручники, давят на психику, приводят в отделение и сразу, пока ты тепленький, допрашивают. Потом бьют, бросают в камеру предварительного заключения (КПЗ), как правило, при районных отделениях милиции, затем выводят, снова бьют и снова допрашивают... Мой тебе совет, молчи и не сопротивляйся. Виноват ты или не виноват - молчи всегда. Вспомни фильмы про немцев и русских разведчиков, вспомни, что ты мужчина и - молчи. Первые 72 часа тебе надо просто выжить. Это тот срок, в течение которого "мусора" имеют право держать тебя в КПЗ. Могут, конечно, и дольше, но тогда им надо запастись соответствующими бумагами, да и адвоката им тоже нужно будет тебе предоставить. КПЗ для человека, не бывавшего ни в тюрьме, ни в армии - это шокирующее помещение. Особенно общая камера. Духота (людей - как селедок в бочке), вонь грязных тел и вонь от параши в углу, примерно так, что дышать нечем... Зайдя в хату (камера так называется), обязательно скажи "здравствуй" и свое имя. После этого, если спросят, можешь назвать статью, которую тебе шьют. Народ у нас сидит грамотный, сразу после этого тебе могут рассказать, сколько просидишь в следственном изоляторе (СИЗО) и сколько дадут на суде. Лучше сразу готовься в наихудшему варианту: максимальный срок следствия и максимальный срок лагерей. К примеру, меня обвинили по 275-й статье - государственная измена. Значит, решил я, от 1,5 до 2-х лет я проведу в СИЗО, а затем, лет 8 - 10 - в лагере. Конечно, по началу с этой мыслью свыкнуться тяжело. Давит на психику груз воспоминаний об относительно благополучной вольной жизни, о жене и детях (тут неизвестно, что лучше - когда они у тебя есть, или когда их нет. Вообще-то, конечно, лучше, когда нет - сам себе хозяин и голова не болит о семье). Поэтому, чтобы не грузиться, вбей себе в башку сразу и надолго, что отныне у тебя ничего и никого нет: ни квартиры, ни семьи, ни машины, ни работы, ни наград... Ты никто. И звать тебя никак. Зек. Безымянное быдло. Скотина. Тебя будут пинать дубаки, унижать менты, издеваться "следаки"... Через некоторое время тебе дадут погоняло, погремуху что-то вроде твоего второго имени. Обычно разнообразием зеки не отличаются. Поэтому мне попадалось по нескольку Толстых, Хромых, Спортсменов, Малых, Больших, Дунайских и прочих только в одной тюрьме. Оригинальных, типа Пикассо, Шпион, очень мало, потому как мало все же политических, людей искусства, журналистов... К слову, о журналистах и шпионах. Так получилось, что меня, журналиста, кэгэбэшники назначили шпионом. Поэтому погоняло "Шпион" прокопало (продержалось) недолго, так как порядочным арестантам, по понятиям, в падлу (то есть не следует)называть зека так же как его называют мусора. Ну, это к слову... Итак, из КПЗ тебя переведут в СИЗО. Там на первом этапе разместят в жуткую камеру, где ты проторчишь в лучшем случае пару суток, перед тем, как тебя, небритого и страшного (заберут тебя все равно без майдана), сфотографируют, снимут отпечатки всех пальцев (кроме тех, что на ногах), дикой толщины иглой многоразового использования сделают тебе кровопускание (не упади в обморок, а не то женщина, по половым признакам во всяком случае, пообещает "ебануть чем-нибудь"), сделают флюорографию... Это все называется карантин. Помню, один 5 дней жил в камере, все карантин проходил, потом он трое суток в тройнике (маломестной камере) с танка (унитаза) не слезал: заразу какую-то подхватил... После карантина тебя, скорей всего, посадят в тройник : камера, где 4 шконки (койки), где тепло, уютно, не воняет, сидят (давно-о-о сидят) бывалые зеки и с улыбкой тебя спрашивают: "Нучто, охуел? Ничего. Пообвыкнешься, придешь в себя и ...будешь жить дальше." Ты расслабишься, начнешь отвечать на вопросы, что-то от себя рассказывать... Пока ты не открыл рот, вспомни: один из четверых - пятерых - шестерых в тройнике - наверняка "наседка" - подсадная утка, в обязанности которого входит запомнить твои рассказы и передать их куда следует. Поэтому, когда чувствуешь, что интерес к твоему делу перешел в русло практических и конкретных вопросов, не постесняйся и не побоись - "за спрос не бьют!" - задать контр-вопрос: "С какой целью интересуешься?" Уверяю тебя, что после этого ты не услышишь более ни одного вопроса. В тройнике ты впервые за много суток относительно спокойно выспишься, сполоснешься на унитазе (это нетрудно, зеки научат), придешь в себя немножко и надолго задумаешься над тем, куда и за что ты попал. Будь готов к тому, что тебя ни следователь, ни адвокаты не востребуют и неделю и две... После первого допроса, на котором ты либо не захочешь отвечать вообще (т.е. давать показания) отвечать без адвоката, или отвечать не так, как хочется следователю, тебя в 99 из 100 случаев переведут в общую камеру. Общая камера - это, собственно, и есть тюрьма. Согласно "Правил содержания обвиняемых и подследственных" (есть такие, кстати, изучи их прямо сейчас, параллельно с этой брошюрой, можешь даже сопоставить.) Если ты военный или мент, то тебя не должны содержать в общей камере, с осужденными или даже судимыми. Но все это полная ерунда. Держат, и подолгу. И не без определенных целей. Цель первая - подавить остатки психической сопротивляемости окружающей действительности. В общей камере, рассчитанной на 6 - 12 человек, всегда содержится не от 25 до 40 человек. Теснота, вонь, жесткая хроническая нехватка воды, вечный шум - это и многое другое действует на психику очень сильно. Зайдя в хату, поздоровайся, назовись - имя, статья. Обязательно найдется в хате ответственный, главный - назови его как хочешь, - кто задает побольше, но вполне конкретных вопросов. Цель этих вопросов - определить, кто ты есть по жизни - блатной шпанок, мужик... Скорее всего, последнее. Хотя, если молодой, можешь встать на шпановскую стезю. Вновь прибывший мужик будет приставлен мыть посуду, полы, словом, что-то делать... Тебе желательно определиться, потому что балласта хата не любит. Через пару дней ты выяснишь, что почти у всех есть обязанности: пиковые стоят у робота - железных дверей и предупреждают хату о том, что творится на продоле - в коридоре. Кто-то из мужиков рулит за крокодилом - длинным металлическим столом: надо вовремя набирать баланду, оставлять спящей смене, мыть посуду... Кто-то постоянно следит за дорогой - веревочным путем на решетке, через который в хату попадает все что угодно, от записок - малявок до чая-курева и даже дров для стрел. Ты обвыкнешься, и уже через неделю скотская жизнь твоя войдет в определенный ритм. 8.00 - выход на продол на поверку, завтрак, прогулка один час в тесном тюремном дворике, обед, ужин, заползание на шконку (койку), беспокойный зековский сон. И так - каждый день, месяц, год. Разнообразие вносят общение со следаком, адвокатом, баня, свидания с женой (раз в месяц), письма... Все. Остальное время, свободное от тюремных обязанностей, можешь читать (если есть что) или смотреть (если есть куда). Чуть позже я тебе подробней расскажу о некоторых моментах тюремной жизни. А сейчас хочу предупредить, что если тобой, подследственным, будут заниматься ФСБ или кто-то такой же серьезный как Генпрокуратура, то наседка будет тебя сопровождать всюду и не одна, все твои письма и даже официальные обращения к Президенту, Генпрокурору будут перлюстрированы не только спецчастью СИЗО, и не столько ею, а именно ФСБ. Если надо (а надо часто), то твои телефоны будут и после твоего ареста прослушиваться, за женой и друзьями будут следить, из свидетелей будут выбиваться необходимые показания и т.д. и т.п. Надеюсь, книжки про 1937-й год, КГБ и ВЧК ты читал, кино смотрел. Так вот, их методы почти не изменились. Гуманнее они не стали. Выше интеллектом - тоже. Из тюрьмы тебя не выпустят ни за что - иллюзий не строй. Так что лучше всего либо живи как мышь полевая, либо иди сдавайся сразу. Жаль мне тебя, если у тебя есть друзья в ФСБ или в милиции - лишние объемные свидетельские показания не в твою пользу тебе обеспечены. (Конечно, я не беру тот "клинический" для нашей страны случай, когда твои друзья из вышеназванных организаций - очень высокие начальники, а сам ты - губернатор или очень крутой и богатый человек. Там, на том уровне, другие законы, суммы и сроки. Иногда все это перевешивают каких-то девять граммов.) В общей хате зеки придирчиво тебя осмотрят и уже в первый вечер попросят шерсть из твоего свитера на "дорогу" - веревку для малявок, шкурок, кишок. Другому понадобятся твои сапоги или брюки, или куртка - "сходить завтра на суд", третий попросит закурить, четвертый - иголку с ниткой и т.д. Ты - в замешательстве: не дашь - жлобом сочтут, дашь - потом не вернешь. Так вот: ты имеешь полное право никому ничего не давать. И ничего никто тебе не сделает. Но мой тебе совет: в каждом отдельном случае надо также отдельно и поступать. Я, к примеру, сознательно лишился двух рукавов от свитера. Зато потом никто не мог меня попрекнуть, что я для хату ничего не сделал. Поделился я чаем, сигаретами и нитками. Остальное, сказал, мне самому нужно всегда, ежедневно. И это была правда. Если тебе заскочит "дачка" - продуктовая передача, она же кабанчик - не суетись. Я тебя понимаю: неделю-две ты жрал серую баланду от которой у тебя отрыжка и изжога, и никакая падла не дала тебе ни кубик бульонный, ни чеснока дольку, ни сальца кусочек, хотя многие это добро наяривали. Да, наяривали! Но - имели полное право наяривать и тебе не давать. Толковые мужики тебе, прянику, растолкуют, что семьям - микрогруппам - в хате из дачки можно дать чего-то, что-то - на больничку, что-то - для всех (чай, сигареты), а остальное - твое. Ешь его сам или прибивайся к семейке - твое дело. Никто и ничего у тебя не отберет. Я тебе советую прибиться к семейке. Мне заскочила дачка, а я уже дней 8 жрал баланду с семейкой, потом я всю эту семейку кормил своей дачкой. Самому почти ничего не перепадало. Но! Я не сдох и народ в мою сторону не кивал. Ну а то, что моей семейке кабанчики позаскакивали через день после того, как меня перевели в другую хату - тут уж никто не виноват. Еще о еде. Культа из нее не делай. Забудь, что есть в мире такие вещи, как пиво, мороженое, шоколадные конфеты, торты, котлеты, гамбургеры, шпроты и прочая ерунда. Конечно, в дачке богатая жена может все это тебе принести. Но я так думаю, что это лишнее, да и на нервы действует малоимущим (а таковых на тюрьме - большинство. Они потому и в тюрьме сидят, что малоимущие). Баланду, в принципе, тоже можно есть. Но если есть возможность ее не есть - не ешь. Лучше голодным быть, чем что попало есть. Почитай Омара Хайяма - там на этот счет есть хорошие строки. Так, с одеждой, едой разобрались, поехали дальше. После работы - не скрою, животной, ибо животное в тюрьме на первый план само собой выходит, - покалякаем о ... духовном, точнее об общении с зеками. Хочешь-не хочешь, а общаться придется долго и со многими. И зачастую оказывается, что "академиев" они не кончали. Конечно, тебе все расскажут по понятиям зековским, кто есть кто: кто такие положенцы и ответственные, бродяги, шпанюки и прочие сословия вплоть до красных, малолеток, опущенных-обиженных. Коль суждено сидеть тебе долго, то поймешь ты всю подноготную досканально, а коль не нужно оно тебе, так и вдаваться в подробности не стоит, меньше знаешь, крепче спишь. А сон арестанта - дело святое. Общайся с зеками просто. Своей образованности (если она есть) не показывай лишний раз, а учись слушать. Как говорил один умный человек, лучший способ развлечь человека - это выслушать его. Вот и слушай. Начни это с КПЗ. Да не стесняйся спрашивать, ибо за спрос не бьют. Из одних разговоров о тюрьмах и лагерях ты уже будешь многое знать про жизнь эту зарешеченную, да и в той, вольной, лучше разбираться научишься. Главное - не расспрашивай других и не распространяйся сам конкретно о чьих-либо и конкретно о своем уголовном деле, то бишь "деляне". Это считается признаком дурного тона ("С какой целью интересуешься?") Народ наш в основном простой и добрый (если это слово уместно в тюрьме): ты к ним не по-подлому - и они в тебе человека видеть будут. Гнусных, жадных, противных - таких хватает. Помню одного золотозубого. Попросил ниток, я дал. Так он, падла, полмотка, не моргнув наглым глазом, отмотал. И спасибо не сказал. Да! Чуть не забыл! По понятиям в тюрьме не принято говорить "спасибо" или "на здоровье" (могут ответить: "Что тебе до моего здоровья?") Но если ты человек воспитанный и в таких случаях не можешь молчать, то кивни головой или скажи "душевно". Конечно, дурацкие правила, но и они меняются: в тройниках воспитанные люди и "спасибо" говорят друг другу, и "на здоровье". И ничего - тюрьма стоит. Конечно, тебе много еще расскажут чисто зековских правил. По началу ты будешь ошибаться - косяки пороть. Первый раз прощается: пряник он и есть пряник, что с него взять... Второй, третий - тебе уже всякого укажут. Ну а дальше можно и кружкой по лбу схлопотать. Был у нас в общей хате один такой погоняло Матрос. Уперся рогом и знай свое наворачивает, не обращая внимания на неоднократные замечания камерных авторитетов и молчаливое осуждение всей хаты. Ну и дюзнули его пару раз. Только после этого он вроде что-то понял. Свой круг общения, свою "семью" ты, если не дурак, найдешь за неделю или раньше. Меня как-то прибивало к главным в хате, и я не жалею об этом. Потому что информацию об уголовном мире получал из первоисточников. Спасибо им, что и они не отторгали меня, хотя по зековским понятиям я - "рыло автоматное", как военный и мужик по-тюремному. Одни видели во мне журналиста и использовали для написания жалоб, объяснительных, писем, открыток и стихов. И не было случая, чтобы я кому-то отказал. А в другой общей хате пришлось несколько раз и полы помыть, и на пальме - верхней шконке - поспать... Не то страшно, страшно, когда в хате о тебе хреновое мнение сложится, или, не дай Бог, хата тебя на лыжи поставит, то есть заставит выехать самому по проверке с вещами. Мало того, что тебя выставят, так за тобой шлейф "лыжника" по всему централу пойдет. И тогда мне тебя жалко будет. Но я не думаю, что ты конченный идиот, черт - закатайся в вату или "черт на катушках" или бык или лось сутулый (таких характеристик удостаиваются кандидаты в лыжники). Я думаю, что ты человек с мозгами и поймешь даже то, что я описать забуду. Словом, ты понял, что в общении - будь то зеки, следак, дубаки (ты уже, наверное, понял, что это тюремные работники, которые работают на этапах: дежурные, конвойные и прочие) - главное, слушать, как говорят радисты, "работать на прием". Языком молотить можно лишь с адвокатом, и то не в каждой комнате, в которую приводят для таких общений. Многие комнатки прослушиваются. Также прослушивается и записывается (если надо) твой разговор с женой на свиданке - свидании. Научись помнить об этом всегда. Скажешь, легко - молчи себе и все. Хрен ты угадал и рано расслабился. Будешь только молчать - найдутся зеки-зубатки, которые подначками будут кусать тебя (а многие зубы накусали на этом - будь здоров), пока до костей не обгрызут. Нужно будет научится грамотно огрызаться. Поэтому ты не просто молчи, а вслушивайся, как зеки общаются меж собой. Один задевает другого, а тот ему бац фразой приблатненной по хребту, и тот - "упал и отполз". До драки дело доходит редко, и это, я полагаю, правильная, как говорят в тюрьме, постанова. Ибо на неприятности физического свойства можно нарваться у мусоров. А потакать им в этом - в падлу. Пример насчет огрызания приведу свой. Один толстый достал, и не только меня, тем , что в ответ на слово "можно" выдавал целый каскад старого, как вещмешок, солдатско-сапоговского якобы юмора: можно Машку за ляжку, можно еще там что-то да чего-то... И пока не выдаст на гора этот перл, он, толстый, с места не сдвинется. Однажды, когда он, как танковый двигатель, долго начинал набирать обороты своего "можно...", я резко оборвал его и продолжил: "Можно толстых на сало, чтоб с ряшки свисало". После этого он со своим "можно" закатался. В целом же с сокамерниками нужно научиться ладить. Если ты коммуникабелен - проблем не будет. Впрочем, и замкнутый по натуре человек, если он не дурак, тоже найдет свое место и роль в хате и не будет ни у кого вызывать раздражения. А раздражение в тюрьме может вспыхнуть из-за любого пустяка. Надеюсь, не надо тебе объяснять, отчего оно: скученность народу, долгое сидение в замкнутом пространстве, да еще без выхода сексуальной энергии. Кстати, последнее почему-то не учитывается в армии и на флоте в качестве одной из причин махровой дедовщины. Были бы у солдат-метров, а также у зеков своего рода встречи и свидания, хотя бы изредка в интимной обстановке, проблем с невыплеснутыми эмоциями было бы, на мой взгляд, меньше. Впрочем, нас с тобой это не касается, как и всех русских зеков тоже. У русских, как говорит поэт, собственная тупость. Или гордость? Не помню. Еще об общении. Очень быстро ты научишься и огрызаться и по фене ботать. Зараза прилипает быстро. Через месяц я с адвокатами с трудом общался, а следаку на его вопрос "как самочувствие?" ответил: "С какой целью интересуешься?" Поэтому чтобы совсем не деградировать читай книжки. Желательно умные, а не порожняковые, вроде всяких там Бешеных, Марининых и прочих. Само собой, тебя потянет на тюремную тематику. Такие книжки тебя сами найдут. Я, к примеру, попросил библиотекаршу (есть такое, - редкое, правда, - явление в наших тюрьмах) принести журналы. Принесла "Иностранную литературу" шести - пятилетней давности. В трех из четырех журналах были романы и рассказы и тюрьме и зеках. Если ты человек с нормальной психикой, то через месяц-два такого чтива, тебя начнет воротить от этой тематики, как и от телепередач "Дорожный патруль" или "Криминальный канал" Через три месяца тюрьмы ты и на газеты, где пишут о якобы бандитах, будешь смотреть по-другому. Тебя будет возмущать сама статья и ты будешь задаваться вопросом: почему людей называют бандитами до того, как состоялся суд? Ты станешь замечать в статьях и на ТВ чисто мусорские (ментовские) подачи для журналистов. (Здесь я беспристрастным быть не могу, но и смолчать не в силах. У иных коллег ума как у корюшки - на два заплыва. Мусор им лапшу развесит на уши, и они, высунув язык, пишут о том, что знают только с одной стороны. А где мнение защиты и обвиняемого, а где ссылка на законы, а где собственное мнение? Обо мне, например, местные якобы журналисты писали лишь со слов ФСБ. Я читал в хате и удивлялся. Нет, не сволочизму ФСБ, к нему я уже давно привык, а глупости и наивности газетчиков, не удосужившихся хоть чуть-чуть, хоть на децил, как говорят зеки, мозгой шевельнуть и задаться элементарными вопросами. И вообще, дорогие мои, запомните, все, что сказали всем фээсбэшним, милицейским прокурорсиким и иным работникам, требует не только проверки, а тщательной проверки. Если проверить не удастся (они информацию выдают либо лживую, либо вовсе не выдают), то хоть пишите со ссылкой на этих заплечных дел мастеров. А то выдаете за свое, что так и хочется при встрече по чайнику дизануть. Ладно, пряник, предыдущий абзац можно было не читать. Это я чисто свое наворачиваю, накипело, брат, понимаешь. Итак мы с тобой сидим дальше. Ты только сел, а я чуть подольше грею нары. Поговорим теперь о ... гигиене. Это очень важная тема. Как и все в тюрьме. Ибо - усекая - в жизни мелочей не бывает. Ибо - усекай дальше - за базар надо отвечать. (известны случаи, когда слово, нечаянно брошенное тобой, всплывало через месяц, год, и за него приходилось отвечать).Однако вернемся к гигиене. Можно годами жить в тюрьме, готовясь годами жить на зоне, а можно отбросить ласты в туберкулезном диспансере (на тубе) в считанные недели. Можно на гулочках в тесных тюремных двориках заниматься спортом, а можно поехать из-за пустяка "на больничку" (мед. блок с такими же камерами) и уже там подхватить какую-либо заразу. Поэтому - помни: на больничке или в тубе даже здоровый становится больным. Всячески надо избегать больнички. Для этого надо следить за собой даже в скотских условиях тюрьмы. В принципе, все можешь делать: умываться, подмываться, бриться, чистить два раза в день зубы. Конечно, перебои с водой ужасны, но можно загодя запастись водой (хоть в бутылке из-под минералки или пепси) и потом ею пользоваться. Не забывай мыть ноги. Я одного зека лично сгонял со шконки, пока он не мыл ног. Зеки, кстати, замечают, кто неряшлив, и если сразу не укажут тебе на это, то потом непременно будут брезгливо отворачиваться. Но, скорей всего, скажут и довольно грубо и будут тысячу раз правы. Так же, как правы те, кто следит за чистотой полов, окон, вентиляторов. Нечистота - это прямой путь в больничку. Туберкулез, чесотка, фурункулы, грибок и прочие напасти только и поджидают своих жертв. Зубы портятся и десны кровоточат, если не следить за полостью рта. Плохие зубы - плохой желудок. Отсюда (и от некачественной пищи) - гастриты, язвы, метеоризм и т.д. Не забывай бороться с гиподинамией, поприседать, понаклоняться, поотжиматься можно даже в тесной хате. А на прогулке во дворике - так сам Бог велел. Говоря о человеке в тюрьме не лишнее будет вспомнить старика Гурджиева, который говорил, что для описания обычного человека нужна вовсе не психология - достаточно одной механики. В тюремном варианте это звучит вульгарно, но тоже точно: жрут без меры - срут без памяти. Кстати, насчет опорожнения желудка. Это своего рода небольшая проблема, поскольку в тесной хате не принято ходить на танк, когда люди принимают пищу. Впорешь косяк - можешь дюзнуть. Поэтому мой тебе совет - не переедай, ешь только чтобы утолить голод. Если по 4 - 5 дней не будешь ходить на танк - ничего страшного с тобой и с твоим желудком не случится. На себе проверил - отвечаю. Если куришь - брось, если не куришь - не вздумай начинать, хотя соблазн будет велик. Воду пей только кипяченую, из другого пойла, кроме чая, рекомендую отвар пустырника. Это полезно в ежедневно стрессовых ситуациях тюрьмы. К разделу "гигиена" я отношу и чистоту твоей одежды и постельного белья. Зараза, как ты понимаешь, боится чистоты. Многие, и даже большинство, спят на грязных простынях и матрацах, и даже вовсе без них. И не вина их в том, а беда. В тюрьме давно не выдают уже ни простыней, ни матрацев. Окна, к твоему сведению, зарешечены и не застеклены. В беседе со мной начальник отделения управления исполнения наказаний (УИН) УВД края сказал, что все из-за противных зеков, которые рвали простыни и ломали оконные рамы и разбивали стекла. И он прав. Но лишь отчасти, ибо дубакам тоже до балды, что им дают. В стране разруха. И смешно надеяться, что в отдельно взятой тюрьме будет хотя бы подобие порядка. Свои простыни ты сам будешь стирать. Но есть возможность наладить связь с холопами (это зеки, которые тянут срок при тюрьме и заняты на всех хозяйственных работах при тюрьме) и они будут приходить к твоей хате и забирать в стирку белье. Приготовь им за это чай и курево. Если хочешь, чтобы процедура повторилась - не жмись. Вечером, если спать выпало в ночную смену, раздевшись на шконке осмотрись - нет ли где паразитов, покраснений, грибка и прочего. Если есть - утром обращайся настойчиво к доктору. По началу тебе дадут спазмалган. Его дают всем и от любых болезней. Две таблетки в сутки. Скажешь: мало! Дубак ответит: прокурор добавит и заржет, как необъезженная лошадь. Смело пиши жалобу в УВД, УИН, прокуратуру, генпрокуратуру, Президенту. В ООН и Спортлото напишешь после. Какая-нибудь одна из десяти жалоб сыграет свою роль, и тебе будут давать не две, а три таблетки спазмалгона. А если серьезно, то реальная помощь тебе придет лишь от передачки с воли. Посему положи-ка ты лучше сразу, лучше прямо сейчас в свой "тревожный чемодан" (офицеры на случай тревоги всегда такой под рукой держат), в свой тюремный майдан аптечку со всем необходимым. Если ты привык дома, на воле принимать ванну, пить кофе, забудь об этой вредной для тюрьмы привычке. Отныне тебе баня будет раз в 20 дней в течение 20 минут под вялотекущими, как шизофрения, струйками крутого кипятка. И даже после этого идиотического издевательства над человеческой потребностью ты будешь на седьмом небе от счастья - помылся! Целую неделю псиной вонять не будешь. Кстати, некоторые за время помывки ухитряются постирать трусы-носки. Так что - дерзай, арестант! Что-то я забыл тебе сказать такое... этакое... ободряюще важное. Ах да, вспомнил! Тоска - тюремная лохматая зеленая долгая, как сплошной поезд Владивосток-Москва, неиссякаемая, противная, тошнотворная, беспросветная. Она будет сжирать тебя, пряник, изнутри и снаружи. Мелкими кусочками и большими кусищами будет высасывать из тебя все твои небогатые духовные силенки. И ты будешь мучиться - а ей только этого и надо! И ты будешь впадать в депрессию - а она только и ждет этого! И ты будешь, как зеки говорят, грузиться, как боинг бомбами, под завязку этой тоской. А следак на допросе или дубак на продоле тебе будут стараться кровь свернуть, либо сказать что-то гадкое, либо сделать. И ты почувствуешь, что скоро созреешь для ого, чтобы пошел процесс "подрыва крышки" - схождения с ума. Здесь главное поймать этот момент и задушить его. Во-первых, вспомни, что ты человек, а человеческое - и психика в том числе - подвластны тебе, ты можешь управлять процессом. Во-вторых, займись самовнушением, думай о том, что ты все сдюжишь. В-третьих, работай - читай книги, пиши стихи или письма, разговаривай с кем-то, улучшай баланду мелко нарезанным чесноком... Что угодно, но не сиди без дела и не грузись, не пожирай сам себя и не давай тоске делать то же самое. И вскоре ты увидишь, что силен, что можешь не только сам пережить неволю, но и подбодрить другого пряника. Вообще, должен тебе сказать, человек - это очень сильное и живучее животное с цепким инстинктом самосохранения.(Надеюсь, ты понял, что я сознательно не пичкаю тебя психоанализом Фрейда, архетипами Юнга, комплексами Ницше, герменевтикой Гадамера, экзистенциализмом Камю-Сартра, которой ты в тюрьме напичкаешь себя и без моих советов, и к которым, возможно, мы еще вернемся.) Ну что, пряник, успокоился? Если нет, то хуже для тебя. Говорят, в Москве, в метровских переходах продается брошюра "Как вести себя при аресте". Жаль, не читал. Или к счастью, что не читал. Ибо всякий опят индивидуален. Так относись и к моим высказываниям: возможно, многое покажется на деле совсем не таким, как я здесь описываю. И то! Я видел таких пряников - лет по 18 им было - что даже старые зеки, раза по три сходившие на зону, удивлялись. Да-а, те пряники в любой хате чувствовали себя, как дома. И по фене ботали, и в понятия въехали еще на воле... Словом, талантливая у нас в стране молодежь растет. С такой хоть всю страну лагерями покрой... Если территории хватит, потому как только в Приморском крае аж шесть лагерей разных режимов. А еще хочу сказать тебе, пряник, радуйся жизни, пока на воле. Умей ценить каждую минуту, каждый день. Люби жену и детей, чащи бывай на природе, не думай все время о делах и деньгах. Дела - у прокурора, а деньги - мусор. Вспомни, когда ты дарил своей бабе цветы, а детям - мороженое? Когда кормил чаек или голубей с руки? Любовался звездами ночными или закатами неописуемыми? Научись наслаждаться мгновением. В самурайском кодексе "Бусидо" не зря сказано, что о смерти надо думать ежедневно. Так и ты, пряник самурайский, думай все время о тюрьме. Конечно, все мы там, на воле, на самом деле очень зависимы, от начальства, правительства, жены и тещи, денег и обстоятельств... Связаны по рукам и ногам. Но там мы в любой момент можем взбунтоваться немножко... восстать... чуть-чуть. Взорваться... дозированно, расслабиться... на определенную сумму и определенное время. Здесь же, в тюрьме, тебе не принадлежит ничто, нет у тебя ни прав, ни привилегий. Взбрыкнешь - карцер и дубина, восстанешь - дубина и карцер. И то и другое чревато ухудшением здоровья, ибо карцер - это воспаление легких, это туберкулез. А на хрена ты нужен кому-то смертельно больной? Даже себе, любимому, через пару недель туба ты уже не понравишься. И н подумай, что я тебя пугаю. Более того, расскажу тебе реальный случай в мою бытность в СИЗО. Молодого хлопца осудили на 2,5 года. После суда из общей хаты его перевели в "осужденку" - туда, где сидят осужденные. Он заболел. К тому же припадки эпилепсии у него и раньше были, о чем было и соответственное заключение комиссии медиков. Однажды, когда он уже был в больничке, у него случился припадок. В бессознательном состоянии у него взяли спинно-мозговую пункцию - и он стал калекой: отнялись ноги. Поиски виновных ни к чему не привели: его письма и жалобы, я так думаю, никто, кроме администрации СИЗО, не видал. Я читал одну из его жалоб, он уже писал, что ему дают неизвестные лекарства и не выпускают на волю даже после выхода в свет указа об амнистии, согласно которому он однозначно должен был быть свободным. Что с ним сейчас, я не знаю. Жив ли, курилка? Ну что, пряник, нагнал я на тебя жути? А ведь это - не жуть, обычный факт из тюремной жизни. Когда-то в начале тюремного заключения и видимо сгоряча, я написал такое: "Слова, как заповедь, неси, Захочешь плакать - смейся. Не верь, не бойся, не проси, Не жди и не надейся." В принципе, все верно и сейчас, и не только в проекции на мою ситуацию. Вот только ждать и надеяться надо всегда - даже за шаг от электрического стула. И что удивительно, надеются абсолютно все - на косяки следствия, на умение защиты, на милость судей, на выживаемость на зоне, на светлое будущее после отсидки... Начинают верить в Бога... Ну этот трюк известен давно. На воле о Боге и не помышлял (ты-то верил в Господа нашего, Иисуса?), а как на душе тошно стало - туда же, к Всевышнему. Надейся и верь. Хотя бы потому, что иногда на время это отвлекает от жуткой действительности. Да и молитва, по определению, это удобная форма... перекладывания на другого своих проблем. Только не думай, что я - конченный пессимист. Даже при моем относительном к тебе безразличии я стараюсь оставаться реалистом. И реализм мой после напутствия "верь и надейся" заключается в том, что "питающийся надеждой умрет голодным". Поэтому если сейчас время ужина - поешь хорошенько, вдруг следующей твоей трапезой будет кружка кипятка и кусок черствого хлеба в камере временного содержания. (ИВС) УВД Приморского или другого края или области. Ты заметил, наверное, что я умышленно избегаю темы твоего уголовного дела. Почему? Во-первых, пока ты сам мне об этом не расскажешь, я интересоваться не буду: в тюрьме, как ты помнишь, это не принято. Во-вторых, все же вспомню Юнга: "Наше правосудие только в последнее время сумело наконец прийти к психологической относительности приговора. Равенство перед законом считается ценным завоеванием... Всем плохим, чего не хотят видеть в самом себе, совершенно определенно обладает другой, поэтому с ним надо бороться..." Следователи и судьи тоже люли, и им тоже свойственно ошибаться. И насколько мне известно, в практике весьма редки случаи наказания судей за допущенные ими ошибки. Так что не обольщайся. И, в-третьих, в нашем обществе еще не определена четко грань, где кончается защита интересов общества, а начинается нарушение прав человека. Следствие, изучение его материалов, согласно ст. 201 УПК, судебное разбирательство, кассационные жалобы - все это так тягомотно, так одинаково, что ты и без меня наслушаешься на эти темы предостаточно. (Тем более, что сам я на момент написания этих строк ее не приблизился даже к 201-й). Ты знаешь, как выглядит крик, когда он застыл, словно глыба льда, и навис над тобой, беспомощным? Ты будешь иметь такую возможность, если начнешь дразнить, провоцировать или просто не нравится представителям администрации СИЗО. Иерархия их сложна только на первый взгляд: над тобою, беспомощным, продольные корпусные (дежурные), опера, режимники, спецчасть, врачи, собственно администрация во главе с хозяином - начальником тюрьмы. Со всеми лучше жить мирно: и им спокойнее, и тебе хорошо. Конечно, есть среди них откровенные сволочи, которые и поведением своим и словами всячески унижают тебя и стараются дать понять тебе, что ты - скотина. Такие - хуже самых противных зеков. Мой совет тебе - терпи, не обращай внимания. Пойми, они ведь по-своему несчастны, обижены, они ведь суммарно побольше многих в это тюрьме по сути отсидели. Разумеется, это не оправдание сволочей, это лишь попытка предостеречь тебя от необдуманных поступков вроде поиска правды и апелляции к закону: дубинка и карцер - вот тебе и правда и закон. Если ты - человек умный - а я искренне надеюсь на это - то некоторые книжки ты начнешь читать уже с завтрашнего дня. называются они - законы: уголовный, уголовно-процессуальный, о ФСБ, о б оперативно-розыскной деятельности, о милиции и т.п. Многое ты там не поймешь, не испытав на собственной шкуре, не почувствовав - иногда буквально - собственной печенкой и селезенкой. Но польза все равно будет. Тебя не возьмут на понт, на испуг, у них не будет преимущества в виде эффекта внезапности. Помни: 80 % твоего дела можно получить от тебя самого в первом же допросе, когда ты насквозь пропитан страхом неожиданности и неизвестности. Психика - твой враг и союзник врагов твоих. Все, что ты скажешь, не просто может быть использовано против тебя, а непременно будет использовано против тебя. Так что заранее наберись мужества, значит и терпения, а также подружись с хорошим адвокатом, в деятельности которого качество - низшая планка. Его телефоны ты должен знать лучше, чем свои собственные. А сейчас я тебя приободрю. Ты в тюрьме не пропадешь, выживешь, освоишься, и уже через три-четыре месяца будешь и по фене ботать и пустякам, вроде воды раз в три дня в кране, радоваться, малявы рисовать и письма жене такого, например, содержания. "Людям в хате добра и здоровья! За подгон тебе душевный душнячок. За кабанчика - тоже. Особенно уматно проканали блэнд и мясная ботва... Усатому скажи, чтобы ксиву по деляне притаранил. Пусть зашифрует, а то пыхнет, когда мусора жало запилят. Косяк впорет - я ему шлемку на броне выровняю и погоняло сменю..." Конечно, это гипербола. Но уверяю, тюремный сленг вкрадчив, въедлив, липуч и приставуч. Уже через два месяца я не мог общаться с адвокатами без употребления блатных слов. А я ведь поболе некоторых других зеков слов литературных знаю. Это я к тому, что бытие определяет сознание. Лучше всего, если отсидку в тюрьме ты воспримешь не как горе великое, а как временный период пребывания... в командировке. Экзотической. Новые люди, впечатления, запахи, еда. Научись что-нибудь делать новое своими руками, как то: сетки из-под овощей распускать и конец из них плести, шить из кожи кисеты для чая, рисовать. Для ума рекомендую книги, шахматы, упражнения в стихосложении и т.п. Используй тюрьму себе на пользу, развивай себя, работай над собой. Как я сейчас работаю над собой. Говорят, что написанное свидетельствует о самом написавшем не меньше, чем о предмете изложения. Так что я пишу не столько тебе и не столько о тебе, сколько о себе. И это тоже помогает мне выжить. Еще раз рассказать тебе, Пряник, о ходе людском, о тюрьме. Говоря языком военным (а мы в нашей стране все так или иначе военные, и одежда у нас, как говорил Жванецкий, военная и мысли, и юмор...), то людской ход это средство связи и средство обеспечения этой связи. К примеру, у тебя есть подельник-человек, с которым ты совершил преступление. Вас, конечно, разбросают по разным хатам и даже по разным корпусам СИЗО - хуторам. А пообщаться с подельником надо бы. Что делать? В каждой хате есть окно, а то и два. Рам со стеклами нет, но есть решетки - решки, а в одиночной камере во Владивостоке еще и реснички - косые широкие металлические полоски сваренные дополнительно и сверх решетки. В каждой решке есть разгиб,. в который можно просунуть кулак. Возле каждой решки есть дежурная смена - на дорогое. Дорога - это веревка, к которой привязывают покурки-малевки - особым способом запечатанные (это своего рода искусство, которому при желании легко научится) письма и записки, а также кишки - длинные тонкие мешочки, в которых отправляют куда надо чай, конфеты, сигареты и пр. Если услышишь клич "На погоду по легкой", знай, что это формируется "эшелон" из малевок, "по тяжелой" - из кишок, которые затем идут на другой хутор. На одном хуторе дороги тоже бегают шустро, и достаточно только "маякнуть" - позвать паролем требуемого адресата - и оттуда откликнутся и примут твою дорогу с малевкой или кишкой. Позывные могут быть разные: Трали-Вали, Нептун, Туча, Сайгон. Если груз дошел благополучно, может последовать отзыв вроде Иркутск, Чита, Урал... Можно передать информацию и по воздуху или, как здесь говорят, по кислороду. Иногда можно услышать - а слышат все - например, такое: "Один-четыре-три! - Да-да! Кто это?- Витек! Какое время? - Время загонять сигареты!" Или такое: "А кто это говорит? - Андрей! - Слышь, Андрей, сорвись оттуда!" Бывает, что кто-то с кем-то договаривается, ругается, выясняет, почему долго нет ответа, и может получить такое объяснение: "Он тебе не ответил, потому что не посчитал нужным". А однажды я услышал отчаянный вопль: "Тюрьма-старушка, дай погремушку!" Бывают и другие приколы. Слышат эти крики не только на всей тюрьме, но и на продолах. Дубаки могут ворваться, вышмонать дороги, репрессии учинить. Поэтому долг человека на пике - у дверей - чутко слушать движение на продоле и предупреждать тех, кто на дороге, например, словами "контора" или "рояль". Кстати, если, скажем, в вечернее время подъехать к тюрьме, то вполне можно слышать эти самые крики по кислороду. Это значит, что тюрьма живет, что людской ход действует. Еще есть средство связи - натура - дырка в стене, используемая и для малевок и для кишок. Пыхнувшая - обнаруженная - натура - это очень плохо. Всей хате расселение, карцер, отбор телевизора и другие неприятности. Поэтому кабуру всегда надо закрывать тщательно и героически, как Матросов амбразуру дота. Людской ход - это и забота о "святых местах" тюрьмы - карцерах и больничке. Подгон харчей и курева туда - это долг всех и каждого. Говорят, что в качестве канала связи для малевок в карцерах используются даже канализационные трубы. Словом, ты понял, что людской ход это очень серьезно. Полезно, жизненно необходимо и в какой-то степени по-военному романтично. (Я бы мог еще рассказать тебе о "пушках" и "стрелах", улетающих с грузом на волю, о картинках, которые можно наблюдать из-за решетки на воле, в окнах и балконах жилых домов, о распилах и разгибах решеток и труб, о многом другом, что тоже входит в понятие "людской ход". Но я не делаю этого по одной причине: сам не видел.) Слушай, Пряник, все забываю спросить тебя: в армии-то ты служил? Если служил, то многие армейские впечатления вспомнятся тебе в тюрьме очень быстро. И это будет хорошо, и все будет ништяк. (Кстати, ты знаешь, что такое "ништяк"? В тюрьме узнаешь, я тебе не скажу). Так вот армия. Я в ней служил. А пока длится следствие, то и служу девятнадцать лет. Из них четыре - в военном училище. И хотя это было политическое училище, и хотя это был факультет военной журналистики, - все равно у нас было все то, что есть в любом нашем военном коллективе: занятия, самоподготовки, учения, пьянки, самоволки, мордобой, соревнования, стрельбы, самоубийства... Если служил, сам знаешь. Вспомни, как ты завоевывал авторитет: не сразу же мордобоем, ибо были старички, деды. Есть они и в тюрьме, н называются по-другому, не пряники. Вспомни, как ты учился шить, стирать, штопать, гладить, готовить, огрызаться, засыпать под дикий шум в любое время дня и ночи, мерзнуть, переносить на ногах любые болезни, любить сильно и так же сильно ненавидеть, с какой радостью ты получал письма из дому и посылки с домашними харчами, как ты ненавидел некоторых офицеров, как любил бывать в бане, и оставаться один в тишине, хоть и не надолго, - вспомни! - как ты дал дембеля! Как ты думал о нем каждый день, как закрашивал дни в календаре, с какой любовью к этому дню фотографировался для дембельского альбома, как представлял себя в ......... и распетухастой форме появляющимся в родных краях!.. Перечитай весь абзац, Пряник. Так вот все это или почти все есть и в тюрьме. И дня выхода на свободу ты будешь ждать так, как ты не ждал ничего на белом свете. Тут даже с дембелем сравнение меркнет. Ибо откинуться с тюрьмы или с зоны - это все равно что заново родиться. (Касаемо пряников: у рецидивистов это чувство, использованное по назначению несколько раз, слегка притупляется). А помнишь, Пряник, как на праздник "100 дней до приказа", вы, деды перепились в умат и нарвались чуть ли не нарочно на глаза взводного? А потом на киче - гауптвахте - пять дней маялись? Так вот, кича - это тоже тюрьма. Был - знаю. Но есть разница. И существенная - возраст. Тогда нам было по 18, сейчас мне 36. И эти "лишние" 18 я чувствую остеохондрозно-радикулитной спиной, нервной сыпью на теле, бессонницей почти хронической и провалами в памяти. Так что, Пряник, возраст - он и в Африке возраст. Бросай курить, займись спортом, не злоупотребляй спиртным, чаще люби жену свою и не распаляйся на проституток, в тюрьме тело твое будет больше жить в согласии с духом твоим. Аминь! Ну как, гожусь на роль проповедника? Сам вижу, что нет, но другого нет пока, довольствуйся этим. А знаешь, как татуировки делаются? На жаргоне наколка называется партак. В этимологию не вдавался, но к слову партачить (портить кожу) наверняка очень близко. Вообще-то татуировка известна с древних времен. Говорят, что древние египтяне этим баловались. Потом как-то забылось это дело, а в эпоху великих географических открытий где-то на островах Полинезии у аборигенов спросили, на хрена, мол, они кожу себе рисуют иголками? "Мы поклоняемся богу Тату," - ответили индейцы. С тех пор индейцев развелось на земле видимо-невидимо. И в наших тюрьмах и лагерях их полно. В тех десяти странах, что мне случайно удалось побывать до ареста, я всюду видел людей с наколками. Запомнились драконы у докера Сайгона, лотос у японца в Токио, какие-то иероглифы у уличного торговца в Пекине, слово "VITA" у мужчины в пивбаре в Праге... Особенно поразила переносная мастерская татуировщика на Кипре. Он предлагал несколько альбомов, своего рода каталогов, по которым можно было выбрать любой рисунок. Боже! Какие рисунки, какие краски! И что удивительно, рисунок в альбоме после его накалывания на кожу по четкости и краскам оставался таким же. И стоило это копейки и в смысле гигиены сомнений не вызывало. До сих пор жалею, что не оставил себе память о Кипре какой-нибудь симпатичной татуировочкой. В России в ходу слово наколка. Наколка в ходу у зеков. Зеков у нас - треть России откинувшихся, треть - сидящих, треть - готовящихся отсидеть. "Нельзя в России жизнь прожить, в тюрьме не побывав." Поэтому у нас, в отличие от буржуинов, никого уже не шокируют прокуроры, депутаты и члены правительства с зековскими партаками на руках. Партаки и другие традиции зон и тюрем как-то естественно и быстро перекинулись на наши вооруженные силы и вообще стали мало чем отличаться друг от друга. Правда тематика партаков слегка изменилась: появились буквы ДМВ, голые девушки, якоря, корабли да ракеты погранслужбы. Технология изготовления партака что в армии, что в тюрьме - одна и та же. В его основе - моторчик электробритвы с приводом иголки. Иголка сподвешенным к ней резервуарчиком с краской быстро-быстро кивает-клюет в кожу зека по заранее нанесенному контуру рисунка. Скорость кивания регулируется своего рода реостатом, роль которого выполняет банка с водой разной солености с двумя опущенными в нее пластинами. Краска готовится так: сжигается каблук (не простой, а хорошего качества от кирзового сапога) до состояния пепла. Разбавляется с водой, мочой, добавляется, если есть, тушь определенного цвета. Жженка, то есть краска готова. На деле, разумеется, все это долго и тщательно делается, ибо краска не должна забивать иголку, воспалять кожу и т.д. Рисунок сначала рисуется на бумаге, затем делается трафарет и уже с трафарета контуры изображения наносятся на тело: плечо, грудь, предплечье, бедро, спина. При мне рисовались и кололись, например, статуя свободы, лик Иисуса нашего Христа, пауки в паутине, храм с куполами, кресты и перстни на фалангах пальцев, надписи, вроде "Фест киллер" и прочая ерунда. Партак в хате, то есть татуировщик (у нас обычно и погремуха и специализация совпадают) - это редкость. Особенно хороший партак, который и кожу не воспалит и рисунок нанесет не просто схематично, а с полутонами, тенями и линиями разной толщины. Машинка жужжит с утра до ночи, с ночи до утра. Во всяком случае у нас в общей хате так было, потому что партак (погремуха Пикассо) готовился на этап. Несильные воспаления случались, помню, их натирали фурацилиновым раствором. Мне тоже предлагали выколоть где-нибудь и что-нибудь. Но если уж на Кипре я отказался, то здесь в тюрьме и подавно. Тебе же посоветую решать самому. Но перед этим ответь на следующие вопросы: сможешь ли ты жить без наколки? Перед кем и как часто ты будешь хвастаться наколкой? Не будет ли она смущать тебя, и окружающих в офисе, на конференции, в театре, перед твоими детьми? Пожалуй, достаточно и этих вопросов, чтобы знать мое отношение к наколкам. Ну а в принципе хозяин - барин... Ну что, развлек я тебя немного? Выпей кофейку, съешь пряник - в тюрьме это редкость. Пройдись по офису, квартире. Руки желательно за спиной держать, чтобы привычка вырабатывалась. Погоди, подумай или, как зеки говорят, покубатурь. Потому как сейчас я ударюсь в рассуждения. Кстати, ты их можешь не читать, практической нагрузки они не несут, а мне надо время убить ... интеллектуально красиво. Эрих Фромм когда-то писал, что человек - это единственное животное, для которого его собственное существование является проблемой... Нет, все-таки тебе, пряник, лучше читать дальше. Ибо дальше речь пойдет о сумасшествии и самоубийстве. При всем внешнем благополучии тюремной жизни мысли об этих двух вещах (назовем их так) посещают любого. Итак, в один особо тоскливый день ты загрузился тем, что твоя жизнь, забредшая в тюрьму, является проблемой. На душе становится тягостно и тошно, ты чувствуешь, что у тебя созрел глобус истерикус - ком в горле. Все вокруг становится нестерпимо несносным: эта грязь, эта вонь, эти противные зеки, эти сволочи-следаки и дубаки, эта неудавшаяся жизнь... А не пора ли ее прекратить? Впереди светит 8 - 10 -12 лет лагерей, так на хрена такая жизнь. Не стоит она того, чтобы проживать ее так и там. Все! Ты полон решимости. Ты знаешь, что надо делать. Найдется и чем: ремень, шнурок от спортивных штанов или мойка (лезвие) для вскрывания вен найдутся всегда. Ты уже даже представляешь себя любимого, безжизненно свисающего где-нибудь на ремне или под шконкой или бездыханно лежащим рядом с лужей твоей любимой крови. Тебе себя очень жалко, и все, кто нашел тебя, жалеют тебя. И родных и близких своих, одетых в скорбные одеяния, представляешь себе... А теперь очнись, Пряник, потому что ты должен еще подумать, как и где ты собираешься лишить себя своей никчемной (на самом деле) жизни. Остаться одному в тюрьме практически невозможно и запрещено правилами. Полезешь с петлей на решку, тебя хором снимут и по броне дизанут. Даже если ты ночью вскроешь вены - стопудово (стопроцентно) тебя спасут. И не потому что жизнь твою спасти попытаются, а потому что срок из-за тебя, идиота, никто мотать не хочет. Даже если ты ночью и вскроешь вены, стопудово (стопроцентьно) тебя спасут. И в карцер посадят к таким же помутневшим, как и ты. И тогда вы уже друг за другом следить будете. Словом, дохлый номер - самоубийства. Даже на заклинивайся на этом. Романтик-Дюма от имени романтика-Дантеса мог конечно написать, что он "впал в угрюмое оцепенение, приходящее с мыслями о самоубийстве." И "горе тому, кто на скорбном пути задержится на этих мыслях мрачных". Дальше своего дурацкого оцепенения (которое, впрочем, приходит, стоит тебе подсунуть корку хлеба, натертую густо чесноком и с куском сала сверху) ты и не пойдешь. Самоубийство, по Камю (не путать коньяк с писателем-экзистенциалистом), подготавливается в безмолвии сердца. Покончить с собой, значит признать, что жизнь кончается, стала непонятной. Так постарайся понять ее - времени у тебя достаточно. Вдруг набредешь на истину. Правда, по тому же Камю, поиск истины не есть поиск желательного. Думать, как и дышать, тебе в тюрьме не запрещается. Оцени это - и думай. Без надрыва и паники, а спокойно, медленно, с перерывами на обед и ужин, на чтение и общение. Я ведь тоже думал... И о самоубийстве тоже. Рано или поздно, вспоминал я чьи-то слова, наступает время, когда нужно выбирать между созерцанием и действием - это называется стать человеком. Я вспомнил свою дотюремную жизнь, свою работу и вдруг увидел со стороны, что почти всегда шел по краю пропасти, играл с судьбой, словно испытывал ее. Темы для статей выбирал специально - опасные, часто игнорировал или откровенно презирал осторожность, на предупреждения не реагировал... Судьба, видя мою напористость, откликнулась: лапами ФСБ она посадила меня за решетку. И я думал: дадут много, так стоит ли проживать жизнь в этом лагерном "много"? А может надо будет творчеством всерьез заняться? В любом случае выбор есть. Бессилие человека перед условностями, созданными тоже ведь человеком, порождало и страх и отчаяние и желание самоубийства. Чувство бессилия человека, находящегося в тюрьме, иное чем, скажем, у штангиста, не взявшего вес. В тюрьме примешивается фактор несвободы. (Ад - это невозможность возражать). При этом в тюрьме часто слышишь: здесь таковы правила, будто тюрьмы и правила созданы не людьми. Научившись жить по этим правилам, ты научишься и находить в них лазейки. Одна из них в том, чтобы бессилие свое обратить в силу, т.е. использовать срок заключения себе на пользу. Смирись с реальностью, отнесись к ней спокойно. Хотя мне твои чувства и понятны. Но не ты первый, не ты последний. Еще Ницше подметил, что инстинктивная ненависть к реальности - следствие крайней раздражительности и болезненности, когда уж не хочется, чтобы тебя трогали, потому что любое прикосновение действует слишком сильно. Не думай о смерти. Не видеть дальше сегодняшних бед - удел слепых духом. Отринь свое бесполезное беспокойство: оно ничего не дает, а, как писал Кастанеда, лишь заставляет замкнуться на себе. Поэтому необходима отрешенность. Тогда идея неизбежности смерти не превращается в манию, а становится безразличной". Ну что, убедил я тебя хоть немного в том, что мысли о смерти бесплодны, хотя небеспочвенны и вредны, хотя и неизбежны. Надеюсь, Пряник, и ты выживешь. Крепкая надежда, как писал Ницше, куда лучше стимулирует жизнь, чем любое ставшее реальностью счастье. Ну а поскольку тюрьма - твоя реальность, то и счастье надо искать где-то поблизости. Мне кажется, что оно не только в том, чтобы избежать мыслей о самоубийстве, чтобы не заболеть туберкулезом, но и в том, чтобы не сойти с ума, чтобы крышка не отъехала. Крышка, как ты понимаешь, напрямую связана с душой. Будет покой в душе - будет крышка на месте. Так что поговорим о душе. Может, тебе покажется все это банальным и не стоящим внимания, но мне так не кажется. В конце концов отвлекающее чтиво наводит на отвлекающие мысли. Сильно углубляться в них не следует: можно достичь обратного результата, и тогда вместо душевного спокойствия ты приобретешь, как говорят зеки, "рак мозга" или менингит привьешь. Да и говорить о душе мы будем по-простому, как нам, зекам, удобнее. А поскольку мы зеки грамотные, то в собеседники возьмем умных людей. Карла Юнга, например. По Юнгу, душа является единственным непосредственным явлением мира и сооружает для своего собственного мира собственную же частную систему, зачастую с герметичными стенками. (Когда я читал это, меня посетила мысль, что и на свободе, соорудив себе такую клетку, человек тоже вполне благополучно может уйти в себя или выйти из себя, словом сойти с ума. В тюрьме же это состояние усугубляется уже имеющимися вокруг кирпичными стенами.) Далее: у Юнга есть три функции души: предвосхищение, интуиция и сновидения. (Заинтересуешься - почитай З.Фрейда, Э. Фромма и т.д.) И три ступени души: сознание, личное бессознательное и коллективное бессознательное. Сознание, таким образом, - часть души, и у него есть весьма ценное свойство - приспосабливаться к условиям внешней среды. Отсюда - "бытие определяет сознание", "к волкам попал - и вой по-волчьи" и другие не менее известные высказывания. Душа, утверждает Юнг, приспособительная система, обусловленная внешними земными причинами. В качестве примера приспособляемости Юнг приводит американца. По его определению, американец - это европеец с манерами негра и душой индейца. Так же и ты, попав в тюрьму (для тебя это - терра инкогнита, как для европейцев был в свое время Новый свет и окрестности рек Юкон и Клондайк) приспособишься. Можно приобрести блатные замашки, сленг, стать зеком, оставаясь при этом в душе нормальным культурным человеком. Достичь такого единства, иными словами, душевного равновесия, - твоя задача, и она вполне тебе по плечу. Конечно, это трудно. Конечно, чем дольше просидишь, тем меньше шансов остаться нормальным человеком, но если ты человек, твоя задача - как можно дольше сопротивляться всему тому, что будет пытаться разъедать твою душу. Спасайся творческим трудом. Не забывай закалять себя физически. Ежедневная гимнастика ума (книги, письма, шахматы, стихи) должна дополняться гимнастикой тела в камере и в тюремном дворике. Лень мысли приводит к застою ума и ожирению души, лень заниматься спортом - к ожирению тела, гиподинамии и прочим болячкам. Трудись, борись! И помни: от всякой беды есть два лекарства: время и молчание. ...Пишу я всю эту муть и думаю: поехала у меня самого крыша или еще нет? Закипает котелок, или мне только кажется? Но ты не обращай внимания. Тебя это, будем считать, не касается. Знаешь, сойти с ума - это также трудно как и повеситься. И что такое "сойти с ума" в стране, где почти все - идиоты, где почти на каждом лице - отпечаток вялотекущей шизофрении? Может, ты уже давно сумасшедший, и значит, сумасшествие тебе в принципе не грозит? А жаль мне детей, вынужденных с утра и до ночи видеть и слышать рекламу тампаксов, Фейри, мыла и зубных щеток. Такое впечатление, что мы страна если не и идиотов, то засранцев. А при таком обилии назойливой глупой рекламы идиотом стать очень даже просто. Извини, что я опять о своем, о наболевшем. Так на чем мы там остановились? Да, на том, что в тюрьме сойти с ума очень трудно. Даже если очень захочется. Видишь ли, в тюрьме вообще чего не захочешь, того может и не оказаться. Или оказаться - но вчера, или появиться - но не для тебя.. Поэтому приготовься к тому, что письма и передачки будут приходить всем, кроме тебя (во всяком случае, тебе будет так казаться), что на волю будут выпускать многих, но не тебя, что другие заключенные переносят легче, чем ты. Это точно кажется так. На самом деле - все мы в одной лодке, подводной. Ушли в автономное плавание. Когда вынырнем и вынырнем ли - неизвестно. Но жизнь как форма существования белка, увы, продолжается. А значит, надо жить. И никуда от этого не денешься, как не выйдешь из подлодки... На сутки прервал свою писанину тебе, а в нашу келью еще двоих впихнули. Если завтра еще одного засунут, будет по квадратному метру жилой площади на человека. Простор, как в тундре: гуляй - не хочу. Не помню, говорил ли я тебе учиться на воле спать при включенных радио и телевизоре и ярком свете? Если нет - то учись. Я вот не учился - теперь мучаюсь. Спим мы, как ты понимаешь, посменно. А бодрствующая смена, естественно, кушает, смотрит телевизор и разговаривает. А спящая - должна спать. И горе тому, кто не умеет в таких условиях сомкнуть глаз. Но не это страшно. Страшно будущее - ибо оно неизвестно. Кто знает, какую гадость враги придумают нам, какую ля традиненто - черную измену по-итальянски соорудят. ...Один из двух, заплывших к нам, показался мне интересным. И я решил тебе рассказать о нем. Погоняло у него Малыш, таких на централе много. Только не многим на суде запрашивают вышку. Ему запросили. Три года он отсидел в СИЗО, три месяца длился суд. Завтра - приговор. А он, написав последнее слово красной пастой на нескольких листах (я читал - иногда довольно грамотно, временами убедительно, местами - резковато) бодр и весел. Хотя, черт его знает, что творится в душе у этого двадцативосьмилетнего человека. А интересным мне показалось его здравое отношение к тюремной жизни. Такой в любой хате свой. Еще мне запомнился его язык - типично тюремный, со здоровой долей юмора. Впрочем, приведу его "живьем". " - На суд начал ходить - на грызняк подсел конкретно... Мусор зашел и вдолбился на нож, как собака на кусок мяса. Он его легким движением на карман - чик!... Пришлось весло затачивать. "- Мне вышку запросили, прикинь. А еще у меня трешка есть... Ну висит она и в хуй не брякает... Одному прянику дали три года, а он говорит - срок и грузится и рог у него растет... А потом узнает, что мне ........ светит - порозове-е-л... - Четверг на централе - день чудес: всегда какая-нибудь хуйня происходит, на этап, на лагерь заказывают, переселяют кого-то в четверг. И как в семь-восемь дверь раскоцывается и заплывают сразу четверо, в рот ебать... Этап с Надеждинска, только вот, с КПЗ. - А то как-то в четверг заплыл полосатый, 20 лет отсидел. Человека по роже видно. А у нас в хате поттер, видик... Он дыбанул все это и его заклинило, и голос у него, как у зубатки: "А че за хата?" Может не туда попал? "А куда ты ехал?" - спрашиваем. Он закубатурил, минут 5 какую-то хуйню гонял, а потом еще час отдуплялся, куда он попал... - Сидел я в три-один-четыре, а тут веселье, шевележ начался. Нас сразу десятерых заказали. Заехал я в новую хату, а там тигрятник. Хата длинная, как подводная лодка... На меня сразу ностальгия напала. Ну, накомарник мы сорвали словились дорогой толстенной с хатой напротив из и дернули. Режимник задолбился: "Я вас раскидаю!" А мы ему: "быстрее давай!" А он: "А че вы не боитесь?" "Че бояться, жара - дышать нечем". - Меня как-то глюк посетил: написал я две жалобы и забыл о них". Мы слушали его, покатываясь, от нашего ржанья хата ходуном ходила. А ведь он специально ничего не выдумывал. На публику не играл. Он просто рассказывал, как умел. А умел только так. Его язык - это его жизнь . А жизнь его - тюрьма, этап, лагерь. Все-таки в душе я, и не только я, надеюсь, что вышку ему не присудят. В монологах, приведенных выше, я сознательно почти ничего не менял, чтобы тюремный язык не "замусорить" нормативной лексикой члена Союза писателей с двумя высшими образованиями. И вот на какой мысли я себя поймал. В принципе, значение многих неизвестных слов мне было понятно, то есть, я интуитивно догадывался, что "кубатурить" - это обдумывать, а не скажем, решетку пилить. А подавляющее большинство слов нам с тобой, Пряник, по воле известно, потому что мы с тобой дети Страны Советов - самой сидевшей и сидящей страны в мире. Зековская лексика формировалась у нас десятилетиями. О ГУЛАГе, наверное, слышал. Так вот французский лингвист Жан Росси отсидел 20 лет советских лагерей, откинувшись написал словарь-справочник по ГУЛАГу. Словарь этот вместил в себя более 2 тыс. слов из официального и неофициального языка советских тюрем и лагерей. Языком этим мы пользуемся до сих пор. Что-то по архаичности его отбрасываем, что-то модернизируем, а что-то оставляем нетронутым, как скажем, слово "централ". Словарь Даля дает с десяток синонимов к слову "тюрьма": острог, темница, арестантская, мешок, блошница, крепость, каземат... Словарь Росси приводит 45 официальных названий тюрьмы (следственный изолятор, спецобъект, стационарная общая тюрьма, особое конструкторское бюро и т.д.) и 41 обозначение на зековском жаргоне (Исправдом, закрытка, больница, внутрянка, дача, дом отдыха, Кичмак, крытка, пересылка, централ, шарага и т.д.). В одном из последних стихотворений Рождественского есть такие строки: "Лейтенант в окно глядит, пьет не остановится. Полстраны уже сидит, полстраны - готовится". Тебе, готовящемуся, напомню: вся наша страна - это одна большая тюрьма. Она всегда такой была и, по-видимому, таковой и останется. Полагать так есть некоторые основания. Например, меры борьбы с преступлением у наших правоохранительных органов зачастую преступны. Поэтому нередко встречаются в СИЗО следователь и обвиняемый в одной камере. Поэтому и язык тюрьмы схож с языком воли. Послушай, Пряник, себя на воле: блат, туфта, закосить, филонить, темнить, стучать - все это твои слова и мои, и его, и ее, и детей наших, пока несмышленых... Книжки наши почитай, Пряник, - феня сплошь и рядом. А есть слова зековские, временем олитературенные и обиходом отполированные до нормальной привычности: стрельнуть, загреметь, шебутной, шмотки... Вопроса нет: изучать феню или не изучать - она в крови нашей, как, впрочем, нет и вопроса: сидеть или не сидеть. Вопрос только в том, когда. А тут, как говорится, раньше сядешь - раньше выйдешь (или раньше сядешь - больше дадут). Ну не бывает у нас так, чтоб и рыбку съесть и овцы целы. Я только удивляюсь, почему так мало серьезной литературы о тюрьмах и лагерях. Не все ж время французских лингвистов выписывать... Чай свои писатели есть... Да и скучно мне бывает одному-то. Мне бы учителем работать, слышь, Пряник. Не, я не обольщаюсь. Я детей люблю. И отец мой не зря всю жизнь учителем проработал. В педагогике главное - как по камертону настроиться на волну обучаемого. Надо самому быть пацаном немного или молодым серьезным человеком, студентом, к примеру. Да, студентов бы я учил. Журналистике, скажем... Я так благодарен одному соседу по камере что его всерьез волнуют различия в жанрах, чем отличается гротеск от гиперболы и что такое оксюморон. А я забывать начинаю, думать подолгу, вспоминать, что такое, к примеру, нонконформизм, аберрация, инфернальный... Мне бы в жизнь вернуться, мозги проветрить. С женой любимой обняться, сына воспитывать. А я тут сижу как дурак, лелею свою вялотекущую шизофрению и даю тебе - надеюсь, не идиотские - советы о том, как выжить в тюрьме первые две-три недели. Выживешь ты и без моих советов. Почти все выживают. И не потому, что книжки умные читали (горе-то от ума) или советы слушали. А потому что с молоком матери впитал ненависть к милиции, государству, правительству (врут потому что хронико-патолрогически), законам их. Оттого и полстраны уже сидит, полстраны - готовится. Мы выживем, Пряник, отсидим и вернемся. Пусть нас не ждут, но мы свое, дай Бог, навернем. И врагов простим (если они прощения попросят), и должникам тоже (если они долги с процентами вернут). Ну а с несознательными один мой знакомый зек предложил поступить и вовсе гуманно: руки-ноги отрубить, глаза выколоть, уши пробить - и пущай себе живет. Мы выживем, Пряник. И когда-нибудь обязательно вернемся в прежнюю дотюремную жизнь. Я не говорю "свободную жизнь", ибо свобода в конечном итоге определяется одним - длинной поводка. ... Через сутки в карантинной камере, продрогший до костей за одну холодную зимнюю ночь, поговорив с мокрой крысой, нахально усевшейся на танке-унитазе, ты с удовольствие отхлебнешь протянутую тебе в кормушку баланду. Затем пройдешь малые круги ада, именуемые медицинской проверкой. Когда с тебя трижды снимут отпечатки всех пальцев, сфотографируют твою небритую рожу на фоне таблички с фамилией, ты получишь комок мягкой вонючей грязи, именуемой подушкой, и пойдешь вдоль по продолу в один из тюремных корпусов. Возможно, это будет первый. Возможно, это будет угловая хата-тройник и, возможно, под номером 99. С растерянным видом и блуждающим взглядом столбом ты встанешь у входа и выдавишь из себя "здрасьте". Мы измерим и просветим тебя нашим уверенным зековским взглядом и, усмехнувшись, скажем: - Ну, здравствуй, Пряник! Copyright © 1998 Григорий Пасько
  3. Помните поговорку "Молчание - золото", вот об этом мне и хотелось бы поговорить сегодня. Согласитесь наверное у всех было такое желание рассказать своей подруге или другу чем ты занимаешься, какой ты крутой и вообще что ты уже давно не работаешь в привычном для большинства людей смысле. Вот именно это и есть главная ошибка людей, именно с помощью своей разговорчивости можно в разы укоротить срок прибывания на свободе. Чуть ниже я приведу несколько пунктов которые я надеюсь заставят вас задуматься над тем что следует говорить а чего нет своим близким и знакомым. Семья - нивкоем случае не рассказывайте чем вы зарабатываете себе на жизнь, никогда и не прикаких обстоятельствах. Придумайте себе алиби, что мол так и так занимаюсь разработкой web-сайтов или ещё чего нибудь, платят неплохо, но работать нужно много. Может быть эти люди специально и не выдадут вас, но им могут внушить что дав информацию о вас они лишь помогают вернуть вас на путь истинный. Девушка - о этим прекрасным созданиям верить ни в коем случае нельзя. Я не спорю что без них никуда, но верить им нельзя нивкоем случае, а уж темболее рассказывать что то что может скомпрометировать вас в глазах правосудия смерти подобно. Помните рано или поздно вы расстанетесь и скорее всего это кончится сорой и вот тут то и может проявиться женский характер. Для примера я расскажу вам маленькую историю которая случилась с одним моим знакомым: парень работал в интернет кафе и делал приличное количества левака и была у него девчонка с которой у него были достаточно серьёзные отношения, он без задней мысли рассказывал ей все что происходит у него на работе. Все было прекрасно до той поры пока они не поссорились и вот здесь то и случилось самое страшное. Его подруга откуда то разузнала телефон начальника этого парня и рассказала как именно он зарабатывал себе на жизнь. В итоге парень без работы, девчонка в больнице. Друг - начну с того что друзей не бывает, рано или поздно вас придадут или кинут, а если этого не случилось значит просто не представилось случая. Купить можно каждого вопрос только за сколько, кому то достаточно несколько тысяч, а кому то собственной свободы. В жизни есть только временные спутники с которыми вы проходите определённый период вашей жизни, а потом они пропадают. Просто знакомые или совсем посторонние люди - здесь я надеюсь не должно возникнуть никаких вопросов, просто не нужно им этого знать да и все. Добавления и критика в адрес статьи только приветствуется. Права на статью принадлежат её автору. Перепечатка, использование отдельных частей и т.д. в личных целях на других ресурсах разрешена только с устного соглашения автора. Copyright © 2005 Minsk
  4. Пора бы выбрать стандартом де-факто один из методов шифрования IM. Цель: Сагитировать людей использовать что-то одно, простое. Дополнительно: Статья по настройке SimpLite. Мой выбор - SimpLite! Не секрет что наиболее популярным IM-клиентом среди нас является ICQ, который не имет встроеных методов шифрования. Существуют клиенты со встроенной шифровкой, такие как sst (сервер в дауне сейчас), jabber и miranda с плагинами, но часто бывает так, что у людей нет времени разбираться в интерфейсе нового IM-клиента, или он поставлен и всегда в оффлайне из за своей не популярности. Я подвожу к тому, что ICQ многим привычна, да и метод шифрования о котором я хочу рассказать работает с ICQ (и со всеми IM-клиентами работающими в сети ICQ: QIP, miranda, &RQ, etc...), AIM, MSN, Yahoo! Messenger, Jabber/Google. Согласитеть большой выбор, да и к тому же программа бессплатна. Остаётся только проинсталировать программу и настроить работу своего IM-клиента через SimpLite. Предлагаю, даже агитирую - это сделать, так как во первых, это не будет мешать вашим другим методам шифрованного общения, за то мы будем все общаться по зашифрованному каналу. Кому как не самим нам заботится о своей безопасности? Можно даже попросить администрацию форума, прикрепить этот топик со статусом важно. Характеристики программы. Название: SimpLite Разработчик: Secway Лицензия: Freeware Работа в сетях: ICQ, AIM, MSN, Yahoo, Jabber, Google. Метод шифрования: RSA keys up to 2048 bits. Encryption is done using the following algorithms: AES (up to 128 bits) or Twofish. Среда: Windows 95/98/Me/NT4/2000/XP Сайт: http://www.secway.fr/ Download-page: http://www.secway.fr/us/products/sim...im/getsimp.php Инструкция по настройке SimLite с ICQ сетью, c клиентом ICQ 2003b, QIP, Miranda, &RQ. (С остальными клиентами я думаю проблем не будет, настройка аналогична.) Качаем программу: http://download.secway.com/public/pr...M-2_2_2-en.msi если не качает по прямой ссылке, вот download-page: http://www.secway.fr/us/products/sim...im/getsimp.php Далее дабл клик по скаченному файлу. Стандартная процедура установки: [Next >] -> [i agree] -> [Next >] -> [Next >] -> [Next >] -> [Next >] -> [Next >] -> [Close]. Далее после установки автоматически запускается визард [Next >] выбираем будут ли всплывать окна с предупреждением о зашифрованном/не зашифрованном общении (можно включить/выключить позже). Я выбираю отключать всплывающие предупреждения, так как их будет очень много всплывать, по каждому человеку в контакт-листе. Далее выбираем соединение с сетью, в моем случае direct connect (прямое), далее ставим галку на иконке Unlisted ICQ/IM client. Далее старует визард создания ключа [Next >] -> [Next >] придумываем и вводим два раза пароль, [Next >] хаотично шевелим мышкой =), для случайной генерации чисел, [Next >] -> [Next >] -> [Finish] - Ключ создан. Убедитесь что ваш ключ Loaded, и то что в настройках File -> Configure -> [iM clients] стоит галка на Other ICQ/IM clients и выбран метод direct only. Всё, с настрйкой SimpLite закончили, не забывайте ввводить пароль к своему ключу (по умолчанию SimpLite грузится с системой автоматом и минимизирован в трэй). Теперь осталось перенаправить свой ICQ-клиент вместо сервера login.icq.com, на свой компьютер, тоесть прописать 127.0.0.1 и оставить тот же порт (5190). В ICQ - до ввода пароля к учетной записи нажать кнопку [settings] и прописать в поле Host: 127.0.0.1 и давим OK. (Если при запуске ICQ учетная запись у вас грузится автоматически, то необходима произвести логофф чтобы увидеть кнопку [settings]: Main -> Switch User (Log Off) ). В QIP - до ввода пароля к учетной записи нажать кнопку [server / Proxy] и прописать в поле OSCAR Server: 127.0.0.1 и давим Ok В Miranda - [M] -> Options... [-] Network -> ICQ: Login server: 127.0.0.1 port: 5190 -> Ok &RQ - [&RQ] -> Preferences -> Connection -> Server host: 127.0.0.1 port 5190 -> Ok В других клиентах, действия будут аналогичны. Теперь когда вы будете встречать в асе людей с SimpLite, в самой программе SimpLite уины будут переходить из состояния Unencrypted в Ecrypted и вам будет предлогаться Принять (Accept) ключ собеседника (разово). Всё! PS: Не хотелось бы слышать комменты в духе, SimpLite - говно, код закрыт, митм и тп... Юзайте жаббер+пгп или mirandу с SecureIM плагином или NDC - все эти методы тоже хороши, может быть и лучше, и я не агитирую их менять, просто СимпЛайт позволяет использовать привычные и популярные клиенты, и поставить его не помешает никому. Что бы не было так: у одного jabber c pgp, у другого miranda c secure плагином, и из за не совместимости и лени, люди продолжают общаться plain text'ом. При соответствующей рекламе бесплатного и лёгкого в использовании продукта шифрации сообщений, мы сможем создать единую систему, такую же популярную, как ICQ среди нас. PS2: На написание сего поста повлиял недельный отказ работы серверов sst. Права на статью принадлежат её автору. Перепечатка, использование отдельных частей и т.д. в личных целях на других ресурсах разрешена только с устного соглашения автора.
  5. Многих интересует вопрос как же все-таки сделать SSH шифрование и тем самым обезопасить себя, от нежеланных дядей :-) Т.к. я пользуюсь программой entunnel то писать буду на примере её использования. Что нам понадобиться: 1) Entunnel 2) Хостинг с Shell (ssh/ssh2) доступом 3) PSD (Permeo Security Driver) Для начала нам нужен хостинг с SSH Доступом стоит это дело копейки, к примеру я такой хостинг покупаю за 10$ в месяц. Лучше если хостинг куплен, а не скаржен, согласитесь не приятно если упадет хостинг когда вы будете шопиться. Итак, PSD скачали Entunnel тоже, первым делом надо настроить PSD, нужно зайти в свойства поставить галку на In office (значит что все программы которые будут ломиться в инет будут перехватываться PSD). Дальше давим Edit и прописываем локальный адрес 127.0.0.1 и порт 1080 Тут же нам надо зайти во вкладку Applications, поставить галку на Proxy all, нажать Exclude list и прописать там программу entunnel, это делается для того чтобы PSD не перехватывал трафик идущий от Entunnel PSD настроили теперь будет настраивать Entunnel Первое что я рекомендую сделать это поставить сокс в настройках Entunnel, чтобы даже к серверу вы коннектились через сокс, делается это, потому что на хостинге остаются логии ваших темных дел. Заходим в Global options (для этого нажимаем правой кнопкой крысы на иконку в трее) дальше переходим во вкладку Firewall выбираем Type socks 4 и забиваем сокс и его порт. Дальше создаем в Entunnel новоё подключение прописываем Hostname: это ip адрес вашего хостинга вам его выдадут Port: оставляем 22 Username: Имя пользователя, его вы тоже получите от хостера И ставите галку возле USE FIREWALL TO CONNECT (иначе вы не будете конектиться к серверу через сокс) Тут же заходим во вкладку Port Forwarding жмем Add Ставим галку на Manually select local IP address on which to allow connections И забиваем туда локальный адрес 127.0.0.1 и порт 1080 (т.е. тем самым мы говорим чтобы entunnel слушал локальный адрес) Так же ставим галку на Destionation host is different from the SSH server и забиваем суда другой работающий сокс Всё дальше жмём ок :-) Жмем коннект вводим Username(если не ввели раньше) и пароль. Идём проверяться на _http://www.leader.ru/secure/who.html там будет адрес сокса. Если господа у вас что-то не работает, значит руки не много кривые, на мой взгляд я описал всё очень понятно Права на статью принадлежат её автору. Перепечатка, использование отдельных частей и т.д. в личных целях на других ресурсах разрешена только с устного соглашения автора.
  6. Как много было сказано и повидано, как продавцы атмок уходят со статусами, а все вокруг только и кричат, что это бизнес для кидал. Кричат люди в основном не ведающие совершенно в теме. Селлер имеет 200-300% чистой прибыли, при наличии постоянного потока дропов, кидать даже на лям не выгодно, его можно в садить и за день, а с работой и такой выгодой никогда не будешь думать о том, что придут голодные времена, атм на дропов как покупали, так и будут всегда покупать. Почему же тогда рисуются статус за статусом? Вариантов много, и лишь в одном случае из 10, я так думаю, селлер нагрел на этом руку. И только в том случае, если это был его разовый зароботок, и дропов свежих ему брать было уже негде. Если дело идёт на поток, то всё гладко только по началу. Ты можешь работать через проверенных в реале людей, которые вербуют дропов, ты берёшь заказы в инете, тебе за дропов ручаются, у тебя есть все их данные, и все вроде бы счастливы. Но существует ещё 1000 и 1 способ попасть в просак. Вариантов уйма, перечислять нет смысла... Селлера могут тупо кинуть дропы. И что, что ты приедешь с ребятами к нему по адресу? Откроет мама, или вообще через дверь скажут, что сейчас вызовут милицию и всё расскажут. А начнёшь требовать деньги, напишут заявление за вымогательство. Если без мусоров, то тоже как бы кайфа мало, с той стороны тянут братву, со своей селлер тянет, и 1000 бандитов вкурсе чем ты занимаешься и могут возникнуть некоторые вопросы... Дропы могут просто пропадать, по прописке нет, к гадалке идти? Люди даже с кем работаешь могут выключить телефон и всё. Ведь ты же не будешь сам всегда светиться в реале, стараешься же оставаться максимально невидимым для всех. Отойдём от лирики, причитать можно на сотню страниц как может получиться. Но главное это то - что такое может получиться и это факт. Я не буду расписывать по какой схеме работал я (сейчас ко мне не нужно обращаться по этому вопросу), ибо это будет выглядеть как реклама, но поверьте, прелагаю максимум усилий, чтобы и рубля не пропало с карты, но всёравно сам за это постоянно переживаю. Если мы все в этом заинтересованы, тк давайте с этим как-то бороться и что-то делать. Навскидку набросаю некоторые мысли: 1.) Если вы купили комплект альфы, проверили альфаклик, карту, симку, не радуйтесь раньше времени. Если смс с переменным кодом приходит к вам, то смс-оповещение о поступлении денег на счёт может приходить совсем на другой номер. В альфаклике можно посмотреть подключён ли альфа-чек и на какой номер (три последние цифры только будут ххх). Дроп в банк ходит сам, селлер естественно своей рожей там не моячит. Поэтому дроп может самостоятельно активировать эту фичу. И когда дропу придёт смс о поступлении ККК$$$ он первым делом побежит делиться с работодателем? Ага щас же. Вроде в любом банке так, в ВТБ в телебанке тоже должно быть видно куда идёт смс-оповещение. Как в принципе и в других. 2.) Обязательно чекайте карту в банкомате, прежде чем переводить на неё деньги. История помнит много случаев, когда дроп локает пустую карту, а потом выжидает. 3.) Ни в коем случае не хранить деньги на карте. Я бы даже делал так - становишься на машине неподалёку от банкомата, с ноута скидываешь деньги на карту, сразу снимаешь. Идеально, если деньги падают инстантом. 4.) Если карту всётаки схавал банкомат и понятно, что её локнули, первым делом спешите к ноуту! Деревянные дропы обычно лочат только саму карту по утере, вероятность 95% что деньги ещё удастся спасти через онлайн! 5.) Сменить пин-код. Это на вскидку, что пришло в голову, мыслей намного больше, нужно только все собрать вместе. Давно собирался написать подобный мануал. Столько народа кричит о подобном кидалове, и что будет кидок 100%, а сами не могут даже элементарно подстраховаться. Если подойти со всей серьёзностью к использованию купленного атм, то снять ваши деньги может стать невозможным! Даже если обратить внимание хотя бы на эти 3 пункта, то уже можно выработать какое-никакое безопасное использование. Если дроп не получает смс (имея кодовое слово альфачек можно отключить через колл-центр, пусть дроп ждёт до старости), если у него нет доступа в онлайн (а у него его нет разумеется, потому что доступ только у вас), у него остаётся только два варианта: либо ставить палатку и жить в банке, предупредив всех сотрудников, чтобы трубили о поступлении денег, или звонить каждую минуту. Но со звонками каждую минуту это нереально, думаю сами понимаете, да и не каждый оператор будет выдавать такую инфу как баланс, даже при наличии всей инфы (от банка ещё зависит). Дополняйте, поправляйте. Я что ещё вспомню или надумаю добавлю. Раз уж такая проблема существует, а на себя или на друга делать не хочется. Всё в наших руках. От себя скажу, что работа эта неблагодарная, палевная, и выматывает очень много нерв. Никому не советую.
  7. Одежки с застежками Автор: Павел Протасов Опубликовано в журнале "Компьютерра" №7 от 24 февраля 2005 года Приватность и анонимность в Сети — удел не только хулиганов и спамеров, она может понадобиться и законопослушным гражданам. Сегодня поговорим об одной из наиболее любопытных и действенных программ, которая такую анонимность обеспечивает. Сначала была «луковица»… Проект Onion Routing, предтеча Tor (Ну, или наоборот: можно сказать, что Tor — это, собственно, и есть Onion Routing в том виде, в котором он задумывался изначально), предполагает создание распределенной сети маршрутизаторов, обеспечивающих передачу зашифрованных пользовательских данных. Однако поначалу дело ограничилось запуском прототипа сети на одном из компьютеров вашингтонской исследовательской лаборатории ВМС США, с возможностью для каждого желающего эту сеть потестировать. Программа Tor была разработана впоследствии при поддержке Electronic Frontier Foundation. В ней были сделаны кое-какие усовершенствования: иной способ формирования защищенного канала связи, защита передаваемых данных от искажения и др. Tor распространяется свободно и работает как в клиентском режиме, так и в режиме сервера. Иными словами, каждый скачавший программу сможет запустить свой собственный Onion-маршрутизатор. Разумеется, такой подход к формированию сети чреват тем, что в нее могут попасть всякие злоумышленники и просто хулиганы, намеревающиеся воровать чужие данные, проходящие через их сервер. Ведь для того, чтобы создать свой сервер, им придется только поправить конфигурационный файл и сообщить по электронной почте о своем намерении влиться в сеть, чтобы быть добавленным в список серверов. Но, как мы увидим ниже, с этой проблемой удается справиться. Основная идея Onion Routing — пустить данные от клиентского компьютера к серверному по защищенному каналу связи. При этом каждое из звеньев будет знать лишь о тех своих соседях по цепочке, с которыми оно обменивается информацией. При передаче данных применяется асимметричная криптография, и каждый пакет шифруется открытым ключом сервера, через который он проходит. Из-за этого проект и назвали «Луковой маршрутизацией»: на каждый пакет данных , как «одежки» на луковицу, накладываются «слои шифрации» с помощью ключей серверов. А кто вздумает раздеть пакет, тот, как водится, слезы проливает: если в возможность расшифровать в реальном времени один «слой» этой луковицы я, может быть, и поверю, то проделать то же самое сразу с несколькими в обозримый промежуток времени явно не удастся. Технология стриптиза Tor может применяться для организации защищенных каналов связи между любыми программами, общающимися между собой по протоколу TCP. UDP не поддерживается. По умолчанию она работает на портах 80 (HTTP) и 443 (HTTPS), но может настраиваться с помощью конфигурационного файла на любой другой порт. Конфиг, в случае с версией для Windows, находится в каталоге С:\Documents and Settings\<имя пользователя>\Application Data\Tor. Соответственно через программу можно «пустить» трафик любого приложения, работающего по TCP, — от обычного веб-браузера до «аськи» с IRC. Сеть «луковых» маршрутизаторов состоит из обычных серверов, осуществляющих передачу данных, и серверов удостоверяющих, на которых хранятся «слепки» открытых ключей серверов. При первом запуске клиентское приложение обращается к удостоверяющему серверу, где находятся данные о маршрутизаторах вместе со слепками их ключей. Считав эти данные и сохранив их у себя, клиент приступает к формированию канала связи; по умолчанию канал формируется из трех узлов. По нему передаются зашифрованные данные пользователя. К первому маршрутизатору в цепочке (так называемому входу) обращается клиентское приложение, передающее и получающее данные непосредственно от него. Последний (соответственно выход) служит для связи с тем сервером, данные от которого пользователю нужны и связь с которым ведется в незашифрованном виде (В случае с настройками «по умолчанию» — с обычным HTTP-сервером). Чтобы сформировать канал, программе-клиенту надо, во-первых, получить от каждого из узлов его открытый «ключ идентификации», используемый для проверки идентичности сервера. После сравнения ключа со слепком, который мы скачали при первом запуске, мы убеждаемся, что сервер — действительно, тот, за кого себя выдает (или же — в обратном). После чего принимаем решение задействовать его в качестве одного из узлов канала (или просим пойти погулять и ищем кого-нибудь еще). Когда мы наберем достаточное количество узлов, каждый из них сгенерирует свою пару ключей, которая будет использована исключительно в рамках данного сеанса связи. То же самое делает и программа-клиент. После обмена открытыми ключами со всеми серверами канал можно считать сформированным. Затем Tor получает от клиентской программы (браузера, например) те данные, которые нужно передать в Сеть, и формирует из них специальные пакеты размером по 512 байт каждый. Делается это для того, чтобы по объему исходящих данных нельзя было определить, какое именно приложение работает. Пользователи «аськи» и любители чатов имеют основание быть недовольными таким подходом, поскольку для них трафик резко возрастет. Однако анонимность требует жертв. Затем пакет с данными шифруется с помощью открытых ключей всех серверов, входящих в состав канала связи, последовательно от самого дальнего в цепочке до самого ближнего, так, что последним примененным ключом является ключ «входа». Туда пакет и передается. Там он расшифровывается и передается далее, к «выходу», последовательно расшифровываясь каждым из маршрутизаторов. Между собой маршрутизаторы связываются по протоколу TLS, он же Transport Layer Security Protocol, при этом каждый из них может установить связь с любым другим. После того как пакет с данными подойдет к «выходу», он расшифровывается, преобразуется из «лукового» в нормальный, пригодный для обработки обычными приложениями, и передается веб-серверу. Процесс обратной передачи данных, от сервера к браузеру, малость попроще: «выход» получает порцию данных и шифрует их с помощью одного-единственного ключа клиентского приложения. Тоже, кстати, разумная мера: поток данных, идущих от сервера к клиенту, намного больше, чем от клиента к серверу, так что на их шифрование логично тратить меньше времени, заворачивая только в одну обертку. После этого зашифрованный пакет идет по цепочке обратно. Вот, в общих чертах, и весь процесс. Однако тот, кто читал статью внимательно, может заметить неувязку в рассуждениях: канал связи от сервера к клиентскому приложению защищен лишь одним уровнем шифрования. Так вот, при использовании Tor клиентская программа периодически образует новый канал из других маршрутизаторов. Кроме того, по одному каналу может идти сразу несколько потоков данных, в отличие от OR, где мог быть только один поток на канал. В «луковой» сети есть еще и «серверы» с доменным суффиксом .onion, которые используются для организации двусторонних анонимных соединений. При таких соединениях два приложения, клиентское и серверное, строят каждое по защищенному каналу связи, которые впоследствии друг с другом «встречаются». Для установления соединения серверное приложение организует несколько «мест знакомства» (introduction point), устанавливая канал к каждому из них. Клиент просто заходит, тоже через шифрованный канал, в одно из таких мест, и передает запрос на установление связи, по которому сервер определить его личность не может. В ответ сервер устанавливает соединение или отказывает в нем. В терминологии программы точка, в которой устанавливается соединение, именуется rendevous point, то есть место встречи. При таком способе общения свою личность может скрыть пользователь как клиентского, так и серверного приложений. В качестве примера подобного сайта приведу Hidden Wiki (6sxoyfb3h2nvok2d.onion). А поскольку суффикс .onion — нестандартный, то поддерживается он только внутри сети маршрутизаторов, и если вы остановите Tor, то доступа к сайтам лишитесь. За более подробными инструкциями обращайтесь к _www.wiki.noreply.org/wiki/TheOnionRouter/TorFAQ и _www.tor.eff.org/documentation.html. Важное замечание: Tor обеспечивает анонимность самого соединения, а не передаваемых данных. Иными словами, сервер на другом конце защищенного канала не будет знать лишь того, откуда вы к нему пришли, однако все передаваемые браузером данные (кроме IP-адреса), по которым можно установить вашу личность, Tor исправно зашифрует и пошлет туда, куда вы ему сказали. Соответственно, понадобится еще одна программа, которая бы вырезала такого рода данные из исходящего потока. То есть фильтрация нужна еще и на уровне приложения, и если для веб-серфинга она может быть обеспечена локальным прокси-сервером, то для других приложений (скажем, модуля обновления Windows…) программ, фильтрующих личные данные, может и не быть. Собственно, настроить на благое дело анонимного серфинга можно любой локальный прокси-сервер, но — именно настроить. А мы поищем легких путей и последуем совету разработчиков Tor — будем пользоваться Privoxy (_www.privoxy.org). Это как раз и есть локальный прокси-сервер (рис. 1), но «заточенный» специально для резки того, что мы хотим вырезать: всякого рода приватной информации. К тому же он умеет блокировать «куки», всплывающие окна и баннеры — это при настройках по умолчанию. В каталоге программы есть конфигурационный файл config.txt, где вы можете вдоволь покопаться, гибко изменяя настройки, однако в общем случае работать он будет так, как нам надо, безо всяких дополнительных ухищрений. Дистрибутивы программы существуют для кучи платформ: Windows, различных дистрибутивов Linux, OS/2, NetBSD, FreeBSD и др. Делай — раз! В простейшем случае, дабы обеспечить работоспособность Tor, нужно сделать следующее: Установить Tor и Privoxy. Добавить в упомянутый конфиг Privoxy строчку: «forward-socks4a / localhost:9050 .» (с точкой!). Это нужно для того, чтобы предотвратить утечку данных и обеспечить анонимность всех отправляемых в сеть запросов, включая запросы к серверам DNS. В список прокси-серверов вашего браузера добавить «localhost» через порт 8118 — через этот локальный сервер пойдет шифрованный трафик. Если хотите шифровать все — можете прописать сервер в настройках конкретного сетевого подключения «намертво», однако этого делать не рекомендуется, поскольку объем передающихся данных возрастет, а скорость работы, наоборот, снизится. Возможность быстрой смены прокси-серверов можно обеспечить при работе с большинством браузеров — и с помощью «надстроек» над Internet Explorer, и с помощью «примочек» к Firefox. Запустить Privoxy и Tor. Собственно, сам по себе Tor немногословен: при начале работы он просто выведет окошко с командной строкой, в котором сообщит, что жив, здоров и, несколько погодя, — что канал связи установлен (Об установлении канала он говорит почему-то не всегда, но работает при этом нормально). Чтобы проверить работоспособность всей связки, можно зайти на одну из специально для этого предназначенных страниц (peertech.org/privacy-knoppix) и посмотреть на реакцию сервера. Он «знает» большинство «луковых» маршрутизаторов и, если ваш IP-адрес совпадает с одним из них, сразу вам об этом сообщит (рис. 2): скажет, что сервер, с которого вы зашли, и есть один из известных ему «выходов» Tor. Правда, и тут бывает на него проруха: IP он может показать явно чужой, а вот собственно на сервер — сказать, что и не «луковый» он вовсе. Вероятнее всего, данных о нем в базе просто нет, поскольку, обновив через некоторое время страницу и соединившись по новому каналу, я вновь получал сообщение о том, что все работает. И оно, кажется, действительно, работает.
  8. Эта статья не является еще одной "пошаговой инструкцией" для новичков. Хоть я не оспариваю полезности таких инструкций, но все же, по моему мнению, серьезная безопасность этим не ограничивается и требует другого подхода. Эта статья - своеобразный отчет о создании близкой к идеальной (имхо) системы безопасности. Первая часть является описанием идей, на которых построена эта система. Вторая посвящена рассмотрению некоторых технических аспектов которые могут показаться нетривиальными. Сразу хочу отметить что все идеи, которые здесь будут описаны уже упоминались (в большинстве своем не в околокардинговых изданиях). Поэтому я не претендую на звание первооткрывателя, я лишь попытался соединить уже известные решения, отбросив все лишнее, чтобы получить систему максимально удовлетворяющую потребностям людей, серьезно занимающихся кардингом. Насколько это у меня получилось - судить вам. I. Идея. Резонный вопрос - какими свойствами должна обладать система безопасности? Я их формулирую так: 1. Маскировка - система должна выглядеть типичным американцем (европейцем) 2. Полная анонимность - практическая невозможность _любыми_ действиями внутри или вне системы установить наш ip (это свойство подразумевает также запуск в системе программ таких как казино-клиенты или wm keeper, которые могут узнать ip обращаясь, например, к ipconfig) То есть, по сути дела, система _сама не должна знать свой реальный ip_ 3. Совместимость с болишинством программ. 4. Мобильность - система должна быть записана на сьемный носитель и не должна оставлять следов на машине. 5. Возможность быстрого удаления всех ненужных данных (history, cookies, icq logs итд). 6. Возможность шифрования и хранения нужных данных на съемном носителе. Итак, суть: На машину устанавливается "чистая" операционная система. Я использовал FreeBSD, хотя, я полагаю, возможно использование любого *nix или даже windows 2k/nt/xp. На нее устанавливается vmware. (кто не знает: программа для создания и использования виртуальных машин. подробности - www.vmware.com) Роль операционной системы на виртуальной машине по понятным причинам целесообразно отвести win98 Eng (с последующей русификацией, естественно). При этом win98 следует (по причинам, изложенным ниже) "обрезать" до минимального размера - у меня он составляет 110 mb. Диск и конфигурационный файл виртуальной машины записываются на съемный носитель (я использовал cd-rw 8mm). При каждом запуске организуется ram disk - виртуальный диск все данные на котором хранятся на самом деле в оперативной памяти. На него копируется диск и конфигурационный файл для vmware, и оттуда уже запускается виртуальная машина. Это позволяет избежать записи на диск компрометирующей информации. Для того, чтобы не "грузить" оперативную память и нужна упомянутая "обрезка" windows. Мне для работы виртуальной машины хватает 150 mb дискового пространства. То есть при 256 mb ram или больше (думаю большинство себе может это позволить) особых проблем с запуском не наблюдается. Доступ в интернет организуется припомощи организации виртуальной локальной сети между реальной и виртуальной машиной. Реальная машина используется как Gateway и выполняет NAT - Network Address Translation - трансляцию адресов. Это позволяет виртуальной машине не знать нашего реального ip адреса. II. Некоторые техническкие моменты. 01. Установка vmware. У пользователей windows 2k/nt/xp или Linux думаю проблем не вызовет. Пользователи же FreeBSD при установке из портов могут столкнуться с проблемой. Архива нет на указанных в Makefile серверах. К счастью проблема легко решаема - в filesearch.ru ищем файл VMware-2.0.4-1142.tar.gz и руками кладем в /usr/ports/distfiles Еще одним неприятным моментом является то, что vmware требует лицензии. Лечится созданием в /home/user/.vmware/ файла license со следующим содержанием: ===========START=========== # VMware software license Fields = "Cpt, Name, Email, LicenseType, LicenseClass, LicenseFeature, Count, LicenseKey, ProductID, ProductType, Expiration" StartFields = "Cpt, Name, Email, LicenseType, Field2" Field2 = "LicenseClass, LicenseFeature, Count, Field3" Field3 = "LicenseKey, ProductID, ProductType, Expiration" Cpt = "COPYRIGHT © 1998-2000 VMware, Inc." Name = "myname" Email = "myname@mymail.com" LicenseType = "User" LicenseClass = "Full" LicenseFeature = "None" Count = "1 of 1" LicenseKey = "150531_001" ProductID = "VMware for Linux" ProductType = "2.0" Expiration = "2011-8-21" Hash = 07388498-76ef1144-25514544-a5a93d5e-5053cb2d ============END============ 02. Установка обрезанной win98 eng. В этом очень помогает замечательная на мой взгляд программа 98lite (www.98lite.net). С моей точки зрения 150mb - оптимальный обьем виртуального диска vmware. Тут возникает небольшое затруднение: 98lite для работы требуется скопировать на диск файлы дистрибутива win98, которые на 150 мегабайтный диск просто не влезут. Решение также достаточно тривиально: создаются 2 диска: рабочий (150mb) и временный (600mb - за глаза). На второй устанавливается 98lite, копируются файлы дистрибутива. После установки win98 его можно удалить. Также хочу предостеречь: При выборе варианта оболочке я бы выбрал CHUBBY т.к. в MICRO не будет работать sockschain. 03. Русификация win98 Дабы не изнурять окружающих транслитом, обязательно нужно русифицироваться. Для этого: Start->Settings->Control Panel->Keyboad->Language->Add->Russian->OK Далее нужно скачать и установить шрифты. Скачать их можно, например с ftp.robertsonblums.ru/pub/win/rus/fonts.zip Далее они распаковываются и в msdos mode помещаются в c:\windows\fonts Потом в файл C:\windows\win.ini в секцию [FontSubstitutes] добавляются следующие строки: ===========START=========== System,0=System,204 Fixedsys,0=Fixedsys,204 MS Sans Serif,0=MS Sans Serif,204 MS Serif,0=MS Serif,204 Arial,0=Arial,204 Courier,0=Courier New,204 Courier New,0=Courier New,204 Times New Roman,0=Times New Roman,204 Arial Cyr,0=Arial,204 Arial Cyr,204=Arial,204 Courier New Cyr,0=Courier New,204 Courier New Cyr,204=Courier New,204 Times New Roman Cyr,0=Times New Roman,204 Times New Roman Cyr,204=Times New Roman,204 ============END============ 04. Настройка NAT Я буду описывать настройку трансляции адресов с помощью демона natd. Настройки нужно изменить как на виртуальной, так и на реальной машине. Начнем с виртуальной: Start->Settings->Control Panel->Network->TCP/IP->Properties->IP Address: задаем ip адрес из той-же подсети, что и ip адрес интерфейса vmnet1 реальной машины (192.168.254.* по умолчению) Пусть это будет, например 192.168.254.100. В закладке Gateway указываем адрес этого самого интерфейса (192.168.254.1 по умолчанию). В DNS Configuration указываем DNS адреса нашего провайдера. С виртуальной машиной все. На реальной машине требуется поддержка ipfw. Для этого нужно пересобрать ядро с опциями: options IPFIREWALL options IPDIVERT options IPFIREWALL_DEFAULT_TO_ACCEPT В файл /etc/rc.conf нужно добавить следующие параметры: gateway_enable="YES" firewall_enable="YES" после перезагрузки компьютера надо выполнить следующую команду: /sbin/ipfw add divert natd all from any to any via имя_внешнего_интерфейса Перед каждым запуском vmware стартуем демон natd: natd -n имя_внешнего_интерфейса Теперь реальная машина будет работать шлюзом, перенаправляя пакеты из виртуальной локальной сети (192.168.254.*) во внешнюю сеть. Это позволяет избежать задания на виртуальной машине вашего реального ip адреса, ограничевшись фиктивным 192.168.254.100. 05. Создание ram disk'а. Конфигурационный файл и виртуальный диск настроенной системы переписывается на съемный носитель. При каждом запуске предпринимаются следующие шаги: a. Монтируется Memory File System: mount_mfs -s xxxx /dev/ad1s1b /mnt где /dev/ad1s1b - ваше swap устройство, /mnt - точка монтирования, xxxx - размер ramdiska в секторах (соответствует 2048*yyyy, где yyyy - размер ramdiska в mb) b. Со съемного устройства на Ramdisk копируются конфигурационный файл и виртуальный диск виртуальной машины. c. Запускается, собственно, vmware. d. После работы размонтируем ramdisk: umount /mnt (/mnt - по прежнему точка монтирования) Вот так выглядит моя попытка изложить некоторые идеи по поводу создания серьезной системы безопасности. Если я допустил какие-то неточности, буду рад конструктивной критике. Также был бы очень благодарен за любые дополнения. Copyright © 2004 dworkin
×
×
  • Создать...